— Что ты, отец! Прохожий я. Мне бы чайку, согреться. Совсем замерзаю…
Загремели запоры. На пороге стоял лохматый молодой мужик с зажженной свечой в руке.
— Проходи. — Хозяин приподнял повыше потрескивающую свечу. Он был в тулупе, накинутом на исподнее.
На Федорку дохнуло приятным теплом жилья. Не говоря ни слова, он разделся и присел на грубо сколоченную скамью. Хозяин поставил на стол огарок, сбросил с себя тулуп:
— Откуда идешь?
— Из города.
— Ну, как там? Бандиты еще не пришли?
— Пока нет. А у вас не появлялись?
— Бог миловал. Никак не найдут управу на этих зверей. — Мужик покосился на позднего гостя. — Разжечь бы побольше костер, да и покидать всех в огонь, чтобы другим неповадно было…
Поругивая бандитов, он поставил на теплую печку чайник.
— Нынче мой сосед вернулся из Кильдемцев. Говорят, недалеко бандиты, в Юсдеях. Скот режут, баб насилуют, убивают правого и виноватого.
— Да, туго приходится большевикам, — попытался внести ясность Федорка.
— А большевики что, не люди? — спросил хозяин. — Красные пальцем никого не трогают, а когда придут эти, ну, и начинается. Скорее бы им головы свернули!
Вислогубый, прихлебывая горячий чай, помалкивал.
— Заночуешь или пойдешь дальше? — спросил хозяин.
— Пойду.
— Далеко, однако, спешишь? — В голосе хозяина прозвучало подозрение.
— В Кильдемцы, на похороны — свояк умер, — ответил Федорка, а сам подумал: «Надо запомнить избу. Погоди, красный прихвостень!»
Хозяин запер за ним дверь.
К утру Федорка притопал в Кильдемцы. Ввалился в дом к Иннокентию уставший, измученный.
— Это ты, Федорка, — равнодушно протянул старик, близоруко щурясь. — Откуда в такую рань?
— Из города.
— Из города? А говорили, что все дороги перерезаны.
— Верно, перерезаны, — подтвердил вислогубый. — Ни пройти ни проехать.
— Как же ты проскользнул?
— Как всегда. Знаешь ведь меня — везде пройду, — хвастал Федорка. — Другие не пройдут, а я — вот он…
Вдруг дверь распахнулась, вместе с морозным туманом в дом ворвались несколько человек с ружьями.
— Хозяин! — по-якутски крикнул один, похоже русский, глядя на Яковлева.
Федорка кивнул на Иннокентия: мол, ошиблись, вот хозяин.
— Этот дом занимаем под штаб господина Коробейникова! — Теперь человек разглядывал старика. — Семья у тебя большая?