— Я да старуха, — заикаясь, отвечал купец.
— Переселяйтесь в одну комнату, остальные мы займем. Даю полчаса сроку. — Говоривший хищно посмотрел на Федорку. — А ты кто такой?
— Господин Филиппов меня не узнал, — заулыбался вислогубый.
— Господин Яковлев! Вы как здесь очутились? Ведь вы с Толстоуховым отправились в Олекминский округ.
— Я привез командующему боевое донесение от господина Толстоухова.
— Васька, — обернулся Филиппов к уряднику Прокопьеву, — сбегай к командующему, скажи.
Коробейников не заставил себя ждать. Вошел быстрой походкой, за руку поздоровался с гонцом.
— Ну, рассказывайте, брат Яковлев, какие новости.
— Привез донесение, господин командующий.
Коробейников взял пакет и, не распечатывая, небрежно сунул его в карман шубы.
— Как там настроение у населения? Ждут нас? — поинтересовался он.
— Везде ждут. И в деревнях, и в Якутске. Ждут не дождутся.
Командующий недоверчиво сощурил глаза.
— Ждут, говоришь? — перешел он на «ты». — А почему мужичье в тайгу бежит?
— Что там пишет господни Толстоухов? — напомнил о пакете Филиппов.
Коробейников разорвал пакет, пробежал донесение взглядом.
— Ничего особенного, друзья мои. Господин Толстоухов мастер победных реляций. Кстати, как он там, жив-здоров? Не кашляет? — В голосе командующего звучала откровенная издевка.
— Малость простудились, — не понял иронии Федорка. — Надеются, что водка исцелит.
Окружающие захохотали.
— Ты шутник, прапорщик. — Коробейников похлопал вислогубого по плечу. — Если так же ретиво будешь воевать, после взятия Якутска получишь чин поручика. А сейчас назначаю тебя командиром полусотни. В ней одни якуты.
Не сразу вислогубый сообразил: его, Федорку, только что произвели в «прапорщики» и назначили воинским начальником. Он не знал, что в подобных случаях положено делать, и потому стоял, хлопая глазами, счастливый и растерянный.
— Слушаюсь, господин главнокомандующий! — придурковато улыбаясь, прошлепал он наконец непослушными губами.
Коробейников наслаждался произведенным впечатлением.
— Привыкай, брат, к своему новому положению. Знаки отличия получишь у начальника штаба.
Торжествующий Федорка выпятил живот и покосился на Иннокентия. «Видел, старый хрен, — говорил он взглядом, — как высоко я взлетел? Еще не то будет!»
С того дня в доме Иннокентия круглые сутки толклись люди. В комнатах накурено, заплевано, грязно. Штабисты нисколько не стеснялись стариков хозяев, матерились, распекали подчиненных. Пример такого обращения с «братьями» подавал сам командующий. Иногда он пускал в обращение такие слова, что даже глуховатый Иннокентий затыкал уши.
Федорка, став командиром полусотни, старался во всем подражать своему благодетелю. Так же втягивал голову в плечи, когда сердился, так же похлопывал по плечу своих любимчиков. Только важности он напускал на себя, пожалуй, побольше командующего.
На шестой день после взятия Кильдемцев Коробейников созвал военный совет. На время этого ответственного совещания Иннокентия со старухой выгнали на улицу — не дай бог что-нибудь подслушают.
Главнокомандующий повесил на стене самодельную карту и изложил план операции по взятию Якутска. Все силы повстанческой армии сосредоточиваются в Магане, откуда наступление на Якутск осуществляется по трактам Вилюйскому и Маганскому. Приказ о начале наступления войска получат в Магане.
Командующий картинно застыл возле карты, ожидая вопросов. Ни вопросов, ни уточнений к плану не последовало. Решено было выступать в девять часов вечера.