— Из Табаги. Гонец. Едет из самого Олекминска.
Патрули пропустили их, не спросив даже документов.
«Пронесло», — облегченно вздохнул Федорка.
В Якутске Яковлев заявился к старому приятелю своего отца, содержавшему игорный дом. Сюда каждый день собирались картежники, пьяницы, прожигатели жизни коротать время, вспоминать о добрых старых временах. Они последними словами ругали и Керенского, и Колчака, и Советскую власть.
— Говорят, со дня на день сюда придут какие-то братья? — спросил утром у Федорки хозяин, жилистый сухой старик со слезящимися глазами.
Федорка подтвердил, что «братья» уже на подходе.
— Что за люди? Может быть, хуже красных?
Вислогубый стал успокаивать старика. Он наговорил ему с три короба о том, что в Чурапче родовитые, знатные люди Якутской области созвали учредительное собрание, на котором было создано независимое якутское правительство. Главой кабинета стал Куликовский.
— Господи, так я ведь знаю Куликовского! — воскликнул пораженный новостями хозяин. — Умнейший человек, из наших! Высоко взлетел! А мы тут сидим и ничего не знаем!..
— Наше правительство признали Америка, Англия, Япония!.. — вышел из берегов вислогубый. — Я еду в Японию послом.
Старик всплеснул руками:
— Послом?..
— С японцами… — Федорка пошевелил в воздухе пальцами, — любовь крутить.
Старик взвизгнул и затрясся в смехе:
— Ну и шутник же ты, дай бог тебе здоровья!.. Ну и насмешник!
— А захочу, поеду в Америку.
— Да нет уж, поезжай в Японию. При братьях-то будет как при царе? — на полном серьезе спросил хозяин.
— Что вы? В сто раз лучше! Мы сами будем у себя хозяевами.
— А вдруг Куликовского как Керенского?..
— Турнут, думаете?.. Нет! Керенский-то в России полно большевиков расплодил, а мы всех их подчистую!..
— Ну, дай вам бог!.. — Старик перекрестился.
Днем Федорка шатался по городу, стараясь обходить главную улицу. Хотел что-нибудь пронюхать об отряде Коробейникова. Проболтался до вечера и ничего определенного не узнал. У Талого озера вислогубый чуть не напоролся на Федора Владимирова. Тот куда-то ехал на лошади в милицейской форме с озабоченным видом и не очень глядел по сторонам.
Вислогубый с похолодевшим сердцем свернул в переулок, перескочил через забор и скрылся.
VII
На третий день, поздно вечером, Федорка добрел до Маганского тракта. Пользуясь темнотой, двинулся дальше прямо по дороге и благополучно дошел до Магана.
Подойдя к крайней избе, постучал в дверь.
— Кто там? — сонным голосом отозвались изнутри.
— Прохожий… Откройте.
За дверью помолчали. Потом тот же голос отозвался:
— А не из тех ли ты, что грабят и убивают?..