Старик ответил, что не знает, ушли из Мачи те, которые убили мать комиссара, или остались. Но женщину они убили. Это точно. Сын убежал, так они на матери отыгрались.
Командующий видел, как Семенчик побледнел.
— Чем он тебя так расстроил? — спросил Каландарашвили.
— Мама…
— Возьми себя в руки. Может, это только слухи. Проверить надо.
…Мачу оцепили. В деревне стоял собачий лай. На улице — ни души. Каландарашвили и Семен Владимиров в сопровождении взвода красноармейцев поскакали к шараповскому дому. Во двор вышла испуганная батрачка.
— Позови хозяина! — крикнул от ворот Нестор Александрович.
— Нету его, — нараспев ответила батрачка. — Утром куда-то уехал.
— А не обманываешь? Смотри, найдем…
— Нету, нету. Убежал от красных, — уточнила батрачка. — Урядник со старостой тоже убежали. Прямо с ружьями.
— Не знаешь, что с моей матерью? — спросил Семенчик.
Похоже было, что батрачка только сейчас узнала его.
— Комиссар!.. Приехали!.. Вашу маму нынче утром, говорят, убил Яковлев. Прямо дома…
Семенчик повернул коня и поскакал к юрте у оврага. Каландарашвили последовал за ним. У ворот они спешились, кинулись к дверям.
Майя лежала у печки на спине. На лбу чернела запекшаяся кровь.
— Мама!.. — с воплем вырвалось у Семенчика. Он упал перед ней на колени, наклонился, схватил за холодные руки. — Мама…
Неслышно вошла Настя.
— Сеня… — И увидя, как у Семенчика вздрагивает спина, заплакала.
Семенчик, обняв мать, рыдал…
Кадандарашвили подошел к нему, провел рукой по голове:
— Сеня, к тебе пришли. Слышишь, комиссар?..
Семенчик поднял мокрое от слез лицо, увидел Настю.
— Сеня… — произнесла она, не переставая всхлипывать.
— За что он ее? — с дрожью в голосе спросил Семенчик. — Что она ему сделала?..
— Успокойте комиссара. — Каландарашвили соединил их руки. — А я распоряжусь насчет похорон. — И он вышел.
Настя спрятала лицо у Семенчика на груди.
Хоронило Майю все село. Впереди процессии, чеканя шаг, шел красноармейский отряд. Гроб, обитый красным кумачом, несли командиры. Сам командующий держал под руку Семенчика, бледного, осунувшегося.
Когда на берегу Лены, недалеко от причала, был насыпан одинокий холмик, над притихшей толпой прогремели залпы салюта. Отряд отдавал последние почести матери комиссара…
В тот же день Каландарашвили увел отряд в Нохтуйск.
IV