— Вам, товарищи, приказано вернуться назад вместе с отрядом?
Узнав, что Усов и Кэрэмэс вместе с Семенчиком спаслись бегством, Каландарашвили стал расспрашивать о подробностях. Но никто из троих не мог сказать о численности банды, орудующей в Маче и Нохтуйске, ни о ее предводителе.
— Но вы сами-то оттуда?
— Я могу назвать тех, кто готовил расправу над нами, — сказал Семенчик и перечислил мачинских и нохтуйских богачей.
Командующий записал все фамилии.
— Оставляю вас, товарищи, в отряде. Ты, — он показал на Семенчика, — будешь у меня переводчиком.
Отряд Каландарашвили двигался медленно. Не хватало подвод, поэтому приходилось совершать пешие марши.
По селам и ямским станкам пошел слух: начальник красного отряда, который едет с юга, ласковый добрый человек, не только никому из бедняков не делает зла, а, наоборот, наказывает их обидчиков, во все вникает, как отец. На ямских станках он подолгу беседует со стариками о житье-бытье. И навстречу отряду выходили все жители деревень, принимали красноармейцев как дорогих гостей.
В Нохтуйск отряд прибыл утром. Каландарашвили думал, что здесь будет оказано сопротивление отряду. Но село встретило красноармейцев настороженной тишиной. Командующий приказал выставить усиленный патруль, а сам зашел в ямскую избу.
— Где же твои бандиты? — спросил он у Семенчика.
— Убежали, должно быть.
— Далеко не убегут.
В избу вошел старый якут в ветхой шубейке с чужого плеча, истоптанных торбасах.
Каландарашвили пригласил старика пить чай.
— Как живешь, дед? — наливая ему в кружку кипяток, спросил командующий.
Семенчик перевел вопрос.
Старик ответил, что живет худо. По дороге пала лошадь, и он вынужден добираться до дому пешком.
— Отчего сдохла твоя лошадь?
— Оказалось, от голода. Поехал раздобыть для нее корма. Но разве у богачей разживешься чем-нибудь без пушнины или золота? А денег никто не берет. Ездил, ездил, пока животное не свалилось, да так и не поднялось.
— Откуда ты, дед?
Старик ответил, что из Никольска.
— Скажи, Семенчик, что я дам ему лошадь. Одной меньше будет в отряде. И сена дадим. Скажи, хорошую лошадь дадим. Пусть сам выберет.
Когда Семенчик перевал старику слова командующего, дед часто заморгал подслеповатыми главами, дуя в блюдце.
— У меня нечем заплатить, — перевел Семенчик ответ старика.
— Объясни ему, что и лошадь, и сено Советская власть дает безвозмездно.
Но старику не так просто было втолковать все это. Такое даже во сне не приснится! Из ума надо выжить, чтобы взять и за здорово живешь отдать незнакомцу лошадь! Уж не подшучивают ли над ним?
Что-то долго и горячо Семенчик объяснял старику. Похоже, что тот наконец понял все и не на шутку растрогался. Даже прослезился. Прижал к груди большие костлявые руки и, глядя на командующего, быстро заговорил.
— Спасибо тебе великое, красный тойон, — переводил Саменчик. — Ты вроде всемогущего бога, только еще добрее и ласковее его.
Узнав, что старик сегодня был в Маче, Семенчик спросил:
— Бандитов в селе нет?