— Ничего, — отрезала Настя и вышла.
Некоторое время хозяин и гость сидели молча.
— Что же нам делать? — шлепая губами, спросил Федорка. — Вдруг он меня ищет, чтобы в тюрьму посадить?
«Ну и трус же ты», — подумал Шарапов.
Федорка беспокойно поглядывал на окна.
— Не бойтесь. По всему видать, один заявился. Будь с ним отряд, тогда другое дело…
— А нельзя ли его того!.. — Федорка сделал выразительный жест.
— Что вы?.. — испугался Шарапов. — Красные придут и всех перевешают, как пить дать!
— А если поднять восстание? Тем временем и братья подойдут.
— Поспешишь — людей насмешишь. Надо бы обдумать сперва.
Настя, прильнув ухом к двери, слышала, как Федорка и отец договаривались созвать в эту ночь для большого разговора мачинских и нохтуйских богачей.
«Что-то замышляют против Семенчика, — пеняла она. — Ой, что же с ним будет?»
II
Усов, узнав о приезде комиссара, заспешил к нему домой. Но Майя не разрешила будить сына.
— Приходи завтра утром. Он устал с дороги-то, пусть выспится.
Ревкомовец потоптался немного и ушел, сказав, что дело у него к Семену важное, завтра пораньше заскочит.
А Шарапову и его сообщникам было в ту ночь не до сна. С вечера к Кузьме Петровичу пришли Юшмин, Петухов, Васька Барсуков, князец Трофим и начальник почтовой конторы Ершов.
Гости расселись за стоком. На почетном месте — вислогубый Федорка. Все знали, что он прибыл сюда от господина Толстоухова, и оказывали ему всяческое почтение.
— Так вы говорите, Федор Егорович, что господин Толстоухов прибудет к нам недельки через две, — сказал Ершов. — А красные будут здесь раньше, через неделю. Это точно.
— И что из того? — важно спросил Федорка.
— Не нужно торопить события. Пусть себе пройдут красные. А потом, как господин Толстоухов появится, захватим власть.
— Нет, господа хорошие, власть надо захватить сейчас, — продолжал настаивать Федорка. — Пусть все берутся за оружие, и никакой отряд нам не страшен. Завтра же ночью арестуем комиссара и ревком местный…
— Федор Егорыч, — пытался урезонить «начальника полиции» Трофим, — дорого может обойтись такая торопливость…
— У нас целая неделя! За это время успеем сколотить отряд и устроить засаду. А тут и братья поспеют, — рисуясь, Яковлев поднялся и объявил торжественным тоном: — Итак, господа, завтра в два часа ночи выступаем. Вы, — вислогубый ткнул пальцем в сторону Васьки Барсукова и князца Трофима, — арестуйте нохтуйских большевиков, а мы с мачинскими разделаемся. А утром снова соберемся здесь, потолкуем о дальнейших действиях.
Настя, сидя в своей комнате, слышала весь разговор.
«Убьют они Сеню!» — похолодела она. Заметалась по комнате, не зная, что делать. Бежать к нему, предупредить, снасти!..
…Усов заявился с утра, стал расспрашивать о новостях. Ничего утешительного комиссар сказать не мог. Действительно, тучи сгущаются, в восточных улусах орудуют банды, угрожают даже Якутску. Приняты меры, Советская власть начеку. Но повоевать придется.
— Опять война… Кровопролитие… — сокрушался председатель ревкома. — А жить-то когда?
Как только Усов и Семенчик, позавтракав, ушли в ревком, прибежала задыхавшаяся Настя. Майя сухо поздоровалась.
— Сеня… Семенчик дома?.. — Настя теребила бахрому-платка.