— Впервые встречаю некурящего якута. Сын-то у тебя большой?
Федор ответил, что сыну пошел восьмой год.
— Маленький, — посочувствовал исправник. — Хочешь вернуться к сыну?
Федор ответил, что хочет.
— Это в твоих руках, братец мой. Если честно дашь свидетельские показания, тебя ни одного дня держать не будут. Нам известно, что тебя обманом втянули. А ты по своей простоте поддался. Теперь, наверно, горько раскаиваешься. Ну, ничего, дело это поправимое…
— Никто никуда меня не вовлекал. Это ошибка.
— Погоди, погоди. Если будешь отпираться, хуже будет. Нам же все известно.
— Что вам известно? Я ни в чем не виноват.
— Кто еще состоит в стачкоме, кроме арестованных Алмазова, Зеленова и Быкова? Только правду, как на духу.
— Я ничего не знаю.
— А ты вспомни. С кем ты из них лично знаком?
— Я знаю одного Трофима Алмазова.
— Это он возглавляет стачком?
Федор пожал плечами:
— Какой стачком?..
Курдюков тяжело вздохнул:
— Весьма сожалею, что разговор у нас не состоялся. Я, признаться, рассчитывал на твою откровенность и искренне хотел помочь тебе. Но… — исправник развел рудами, — ты сам этого не пожелал. Подумай-ка до завтрашнего утра. Только хорошенько подумай. Вспомни все до мельчайших подробностей. И когда я вызову тебя, ты обо всем мне расскажешь. Даст бог, все обойдется. Ночевать завтра пойдешь домой.
Федора увели в арестантскую. Курдюков решил отложить допрос Алмазова, Быкова и Зеленова до тех пор, пока не выведает каких-нибудь сведений у Федора.
Исправник приказал всех четверых запереть на ночь в одной камере в надежде, что Алмазов, Зеленов и Быков что-нибудь выболтают, а Федор скажет об этом завтра на допросе. Курдюков понимал, что Федор среди арестованных человек случайный, никакого отношения к стачкому не имеет, но, возможно, кое-что знает. Кроме того, почему бы не использовать якута как провокатора. Тем более Алмазов считает его своим и, наверно, верит.
В арестантской Федора окружили Алмазов, Быков и Зеленов.
— О чем они у тебя спрашивали?
Федор рассказал. Его слушали молча. Все были чем-то смущены.
— Послушай, друг, — сказал Трошка. — Это я виноват в том, что тебя арестовали. Прости меня.
— Ты?..
— Да, я. А выдал всех нас инженер Коршунов, который прощался с тобой за руку в бараке. — Трошка все рассказал Федору. Тот половины не понял. Когда Федор волновался, он плохо понимал по-русски. Трошке пришлось повторить рассказ.
Федор недоуменно смотрел на Трошку, которого больше всех уважал. А он, оказывается, подвел его под арест. А теперь просит прощения. А ведь Майя предостерегала, как будто чувствовала, чем это кончится.
— Тебя, Федор, выпустят. Вот увидишь. Когда тебя завтра вызовут на допрос, вали все на нас. Скажешь, что я, — Трошка ткнул себя в грудь, — председатель стачкома. О Быкове и Зеленове я узнал, мол, от Алмазова. Сам в стачкоме не состою. Других, кроме Быкова и Зеленова, Алмазов мне не называл. Ты понял, что надо говорить исправнику?..
Федор отрицательно покачал головой:
— Ничего я ему не скажу. Нехорошо это — выдавать своих.
Зеленов даже забегал вокруг Федора.