Мы подошли к Сандре и Ральфу, чтобы поздороваться, и я поздравил их с рождением ребенка. Без ложной скромности — я был мастером в общении с людьми. Разговор со мной ощущался не менее комфортным, чем разговор за семейным ужином. Уметь производить неизгладимое впечатление во время светских приемов — часть работы знаменитости. Цель — обеспечить людям полный комфорт, в таком случае мужчины уходят, думая, что могут запросто выпить с вами пива, а женщины задаются вопросом, нет ли между вами тайной симпатии.
Незабываемый, но влиятельный. В мире знаменитостей быть желанным и любимым — лучшая из возможных характеристик. Одного таланта недостаточно — нужно иметь достаточную силу духа, чтобы продемонстрировать этот талант миру.
Плюс это обязательно сыграет вам на руку, поскольку, когда кастинг-директор начнет поиски подходящих актеров, ваше имя точно придет ему на ум.
Голливуд — игра. Все что вам нужно — знать ее правила. Мне потребовалось несколько лет, чтобы понять, как обстоят дела в Ла-ла Ленде, но, как только я во всем разобрался, мои успехи пошли в гору.
Я никогда не подпускал людей достаточно близко, не показывал им настоящего себя. Если бы я вел себя иначе, то не получил бы и половину из своих ролей.
Например, если бы Ральф и Сандра знали, что сегодня вечером по пути на прием у меня случилась паническая атака, они вряд ли сочли бы меня таким очаровательным.
Некоторое время я не сталкивался с паническими атаками — в основном благодаря сеансам психотерапии и защитным механизмам, которые выработал за эти годы. Но после той ночи, когда я без приглашения ворвался в жизнь Шей, мой разум не мог справиться со свалившейся на него нагрузкой. Я перепробовал все возможные способы, но, к сожалению, мне не всегда удавалось совладать с собой. Иногда я становился жертвой паники, сковывающей мое тело и мой разум.
По пути на вечеринку произошло именно это. Уиллоу была со мной. Она хорошо понимала, что происходит, — в такие моменты я полностью закрывался. Я вцепился руками в сиденье и опустил голову между колен, пытаясь контролировать свое дыхание.
Три хорошие вещи, подумал я.
Это одна из техник, которым я научился у своего терапевта.
Во время панической атаки я заставлял себя вспомнить три хорошие вещи, случившиеся за последние сорок восемь часов. Они могли быть важными или незначительными — главное, что эти хорошие вещи служили напоминанием о том, что все будет в порядке.
1. Я проснулся.
2. Матрос съел весь свой корм, который он категорически бойкотировал после того, как однажды я угостил его человеческой едой.
3. Я увидел Шей.
Три хорошие вещи — три вещи, которые когда-то показались бы мне совершенно обыденными. В особенности последний пункт.
Уиллоу велела водителю сделать несколько дополнительных кругов, прежде чем меня высадить, и, к счастью, я нашел силы взять себя в руки.
Уиллоу подвела меня еще к нескольким людям, и я очаровывал и восхищал — в общем, в совершенстве отыгрывал привычную роль. Пустые разговоры без намека на правду — они этого хотели, и я им это давал.
Я отвел взгляд от продюсера, который с увлечением рассказывал о том, как какая-то начинающая актриса сделала ему минет — обычный разговор за коктейлями, — и в тот момент, когда мои глаза замерли у парадного входа, я почувствовал, как маленькая искра, которая жила в моем сердце, снова начала разгораться.
— Извините, Пол, — перебил я его, отступая на несколько шагов.
Уиллоу поспешила за мной. Проследив за моим взглядом, она наклонила голову:
— Понятно, это Грейсон, но кто эти двое? Хм… — Она постучала пальцами по губам: — Я могу быстро разузнать, и…
— Шей, — пробормотал я, перебив ее размышления. — И ее кузина Элеонора.
— Шей, — повторила Уиллоу, выгнув бровь. — Ты имеешь в виду Шей, которая Шей? Та самая Шей?
Я кивнул, и этого хватило, чтобы Уиллоу оставила меня одного. За годы работы я не раз рассказывал Уиллоу о своей первой любви, и она всегда называла Шей моей Джульеттой — что было чистой правдой. Это я не был ее Ромео.
Я заметил Шей в ту же секунду, как она вошла в комнату. Она улыбалась, болтая с Элеонорой и Грейсоном, а когда она сделала глоток виски, все ее тело задрожало от удовольствия. Это тело…
Боже, это тело.
На ней было шелковое черное платье, которое сидело как влитое, подчеркивая каждый изгиб ее тела. Ее попка, как и всегда, выглядела потрясающе, а вишневый цвет ее губ сводил меня с ума.
Неожиданно для себя я обнаружил, что ноги сами несут меня в ее сторону. Мои чертовы ноги двигались независимо от моей воли, и я понятия не имел, что сказать Шей. Упомянуть о той ситуации, когда я пришел к ней ночью? Сделать вид, что ничего не было? Отвести ее в сторону и поговорить о прошлом? О том, как я ушел из ее жизни? Может, ей уже все равно? Господи. Слишком много мыслей, и совершенно нет времени, чтобы в них разобраться.
Она пришла без парня, и это заставляло меня чувствовать себя значительно увереннее.
— Боже мой, Грейсон! Это просто потрясающе!