Я не верю, что первую любовь можно забыть. Она навсегда остается жить в потайном уголке вашей души.
Я знала, что вряд ли смогу снова полюбить кого-то по-настоящему. После ухода Лэндона мое сердце заледенело.
Потребовалось бы чудо, чтобы растопить этот лед, а я больше не могла верить в чудеса.
Глава 12
Лэндон
— Тебе пора закругляться со своими записями, мы почти приехали, — произнесла Уиллоу, метнув взгляд в мою сторону, прежде чем снова переключить внимание на свой мобильный телефон.
Я посмотрел в свой блокнот и поморщился. В тот день слова давались мне с трудом.
Каждый божий день я писал одно-единственное письмо.
Сотни слов на разлинованной бумаге. Разные чернила, разный почерк, разные способы выражения любви.
Некоторые из них были короткими, а другие растягивались на десятки страниц. В этих записных книжках я оставлял части себя, высвобождая каждое из когда-либо испытанных мною чувств через чернильные строчки. Я писал письма уже несколько лет. Как ни удивительно, но эти послания без адресата стали важнейшей частью моей жизни.
Каждая буква, каждая строчка была наполнена правдой, которой так не хватало в моей повседневной жизни. Не секрет, что, если бы не Шей Гейбл, я бы никогда не решился выразить свои чувства таким путем.
Сейчас это было для меня так же естественно, как принять душ или почистить зубы.
Я не подозревал, что слова способны исцелять, пока не взял ручку и не вывел их собственной кровью.
— Ты готов? — снова обратилась ко мне Уиллоу, а затем так же мгновенно переключилась на экран мобильника.
Она что-то стремительно печатала, вероятно, пытаясь разобраться в свалке, именуемой моей электронной почтой. Уиллоу оставалась моей помощницей последние несколько лет, и без ее профессионализма я бы не попал ни на одно прослушивание или кастинг. В общем, она всецело руководила моей жизнью.
Мы сидели в черном внедорожнике возле съемочного павильона «Вечернего шоу», и я изо всех сил старался подготовить себя к тому, что случится, когда я выйду из машины. Слава была неотъемлемой частью моей жизни уже более десяти лет, и все же я до сих пор к ней не привык. Я не привык ходить по улицам и слышать, как незнакомые люди выкрикивают мое имя. Не привык к тому, что люди выжидают по несколько часов только для того, чтобы мельком меня увидеть. Не привык к тому, что людей заботит моя жизнь.
Ну, по крайней мере, моя выдуманная жизнь.
Всех интересовал мой образ — образ Лэндона Пейса, золотого мальчика Голливуда.
Им было наплевать на настоящего Лэндона Харрисона.
Тем не менее я был благодарен.
У меня были поклонники, готовые стоять под дождем, снегом и ураганом ради одной фотографии со мной. Если это не унизительно, то что тогда? И все же каждый мой выход из машины превращался в испытание, потому что стоило мне открыть дверь автомобиля — начиналось шоу. Я улыбался, был очарователен и приветлив, был пределом их мечтаний. Я отдавал фанатам всего себя, а потом шел домой и ночевал в пустом доме со своей собакой.
Я глубоко вздохнул, закрыв блокнот. Засунув руку в карман, вытащил вишневую жевательную конфету и сунул в рот.
— Готов.
— Хорошо. Я сделаю несколько фотографий твоей встречи с фанатами. — Уиллоу придвинулась ближе к двери и схватилась за ручку: — Пойдем.
Как только дверь машины открылась, я выдохнул и включил свои чары. Вышел из внедорожника под визги и возгласы — все для меня. На самом деле моя улыбка не была фальшивой. Я улыбался совершенно искренне, но я устал. Так устал, что не был уверен, что когда-нибудь снова почувствую себя бодрым.
Моя карьера одновременно исцелила и опустошила меня — во многих отношениях.
Я посмотрел налево и увидел маленького мальчика в костюме супергероя, повторявшего образ одного из моих персонажей. Я не мог не чувствовать себя счастливым. Вот почему я продолжал делать то, что делал. Вот почему я изо дня в день выходил из дома, ради своих фанатов — взрослых и молодых, — которые дожидались встречи со мной.
Я сделал столько фотографий и раздал столько автографов, сколько смог, прежде чем Уиллоу объявила, что мне пора идти. Она утащила меня в павильон, и, как только за нами закрылась дверь, мое лицо наконец расслабилось.
— Не понимаю, почему они так тобой одержимы, — резюмировала Уиллоу, постукивая по телефону. — Как будто они не знают, что после китайской еды у тебя несварение.
Я усмехнулся:
— Думаю, они верят, что я испражняюсь золотыми слитками.