— Ты заставляешь меня чувствовать себя шлюхой, — прошептала я. — Вещью, которую ты можешь использовать, а затем отбросить в сторону. Которой можно воспользоваться, а затем спокойно уйти.
Он поморщился и провел рукой по затылку:
— Я не хотел делать тебе больно. Никогда не хотел.
— Но это не отменяет того, что мне больно.
Я приблизилась к нему и взяла его руки в свои. Мое сердце бешено колотилось, и я прижалась к нему лбом.
— Скажи мне, — я вздохнула, закрыв глаза. — Скажи мне, что готов впустить меня в свою душу. Скажи, что ты хочешь меня. Скажи, что ты не исчезнешь. Скажи, что я не останусь в дураках, дожидаясь того, кто больше не ждет меня. Скажи, что наше время пришло.
Мой пульс напоминал барабанную дробь.
Один удар, два удара, три удара, четыре…
Он меня уничтожил:
— Я не могу этого сказать.
— Не можешь или не хочешь?
Его молчание было таким мучительно громким.
Я отпустила его руки и отстранилась. В его глазах читалось столько эмоций, и в то же время они казались остекленевшими — так, словно он держал что-то в себе. Словно ему было что сказать, но все же он выбрал молчание.
— Я ждала тебя, — прошептала я, качая головой. — Я ждала тебя. Я так долго хранила надежду, потому что люблю тебя, Лэндон, но теперь мне ясно, что для тебя это просто секс.
— Это не так, Шей. Мне тяжело. В тот момент, когда я увидел тебя, я просто хотел быть рядом, хотел обнимать тебя и знать, что все будет хорошо. Ты не представляешь, каково быть в центре внимания и в то же время пытаться разобраться в своем собственном беспорядке. В последнее время мне было непросто.
— И каково это?
Снова тишина.
Он опустил голову и не сказал ни слова.
Боже. Когда это случилось? Когда он закрыл от меня свое сердце? Это были не мы. Это была не наша любовь, не наша история. Это было нечто другое — нечто странное и извращенное, нечто, что я больше не узнавала.
Я не могла. Не могла залечивать его раны. Не могла оберегать его сердце, пока он разбивал мое на части. Не могла спасать его, теряя себя.
В ту минуту, когда он отказался впустить меня в свое сердце, я отказалась приносить себя в жертву.
— Тебе нужно уйти, — прошептала я, слова обжигали мне язык.
— Шей… — вздохнул он и провел руками по растрепанным волосам.
— Не произноси мое имя, если не собираешься говорить правду.
Опять тишина.
Он встал и начал одеваться.
Я наблюдала за тем, как он надевает джинсы, чувствуя, как мои глаза наполняются слезами. Тем не менее я не плакала. Я не хотела доставлять ему удовольствие видеть мою боль. Не хотела показывать ему, что он сотворил с моей душой.
Он больше не увидит моих слез.
Я достаточно наплакалась из-за человека, который не был готов ко мне, к нам… к нашей общей истории любви.
— Скажи, что все кончено, — сказала я, выпрямляя спину, хотя больше всего мне хотелось рухнуть на пол.