— Убегаю, — вполголоса ответил я, глядя на дым от ее сигареты.
Я не видел смысла придумывать нелепые истории. Она кивнула в третий раз и закинула ногу на ногу. После недолгой паузы она произнесла:
— Я сдаю комнату в своей квартире. Плата за нее чисто символическая. Не поймите неправильно: я живу одна, а мужские руки иногда очень нужны. Если бы Вы согласились помогать мне по хозяйству, я бы предложила Вам поселиться у меня. Хотя бы на первое время.
Ее слова повисли в воздухе. Она как-то элегантно затянулась и выпустила струйку дыма, чуть запрокинув голову. Я посмотрел на растворившийся в воздухе дым, на ее губы, подведенные розоватой помадой, скользнул глазами по слегка усталому лицу. Ее взгляд был направлен наверх, на листья, колышущиеся на слабом ветру. Почему-то мне казалось, что ей, также, как и мне, плевать на всё. В конце концов, она предлагала жилье человеку, которого видела впервые. А в простую человеческую доброту я уже не верил.
— Почему бы и нет, — наконец, ответил я, пожав плечами.
Женщина улыбнулась уголками губ. Затянувшись последний раз, она выбросила недокуренную сигарету и обернулась ко мне.
— Меня зовут Аманда, — представилась она.
Я помимо воли улыбнулся в ответ. Аманда протянула мне руку, и я, поколебавшись секунду, сжал ее ладонь.
— Оливер, — неожиданно для себя сказал я.
— Очень приятно, Оливер.
В конце концов, я сбегал от своей жизни, оставив всё, что меня с ней связывало, в прошлом.
***
— Поставь пакеты сюда, милый, — попросила Аманда, указав на место на полу у стола.
Я сделал, как она просила и, выпрямившись, огляделся. Кухонька была маленькой, давно нуждающейся в ремонте, но чистой и уютной. Видно было, что Аманда делала всё, чтобы здесь было приятно находиться и проводить время.
Пока она разбирала пакеты, разрешила мне осмотреть квартиру. Она была небольшой, если, конечно, сравнить с нашим домом. Маленькая гостиная со старым диванчиком, телевизором, парой кресел и покосившимся книжным шкафом. Хозяйская спальня, куда я не стал заглядывать, и еще одна — теперь уже моя. Мебели в ней особо не было: кровать, шкаф да стол. И две ванных комнаты, по одной на каждую спальню. Скинув рюкзак на кровать, я вернулся помочь хозяйке.
Так началась моя однотонная жизнь в Торонто.
Первые дни я спал почти всё время, пока организм окончательно избавлялся от болезни. Потом Аманда показала мне библиотеку не так далеко от нашего дома, и я стал часто там пропадать. Книги, как и прежде, помогали мне прятаться от реальности, унося куда-то в сухие законы юриспруденции, скучные правила грамматики французского языка или историю государств.
Иногда я оставался дома, развлекая себя ремонтом разваливающейся мебели. За полтора месяца я починил книжный шкаф и подклеил порванные книги, поменял обшивку дивана, настроил телевизор. У Аманды обнаружился старенький ноутбук, и я, начитавшись статей и насмотревшись видео по ремонту бытовой техники и сантехники, привел в порядок кухню и ванные комнаты.
По вечерам Аманда рассказывала мне о жизни в Канаде, о здешнем менталитете, отличающемся от американского, об интересных местах, которые можно было бы посетить. Она могла часами говорить о своей молодости, об историях, приключившихся с ней. Я с упоением слушал ее, то печалясь, то смеясь. Иногда мы вместе засиживались за фильмом, а потом полночи могли его обсуждать. Мы смотрели только фильмы: Аманда ненавидела новости всей душой. Она говорила, что в новостях никогда не говорят ничего хорошего, а дерьма в жизни хватает и без них. И я был полностью с ней в этом солидарен.
Меня она никогда не спрашивала о прошлом, лишь заметила однажды, что должны быть весомые причины, чтобы сорваться и уехать в никуда с одним рюкзаком за плечами. Я только кивнул, и наш разговор плавно сместился в другое русло. Эта женщина чутко улавливала, когда нужно помолчать, когда наступает время посмеяться, а когда — погрустить. Она разбавляла мою жизнь своей легкой добродушной улыбкой с оттенком печали в уголках губ.
Единственное, что омрачало эти вялотекущие дни — мои кошмары. Почти каждую ночь мне снился крематорий. Мне снилось, что Ричи смотрит на меня из огня печи, а в его глазах плещется вопрос: «Почему ты бросил меня? За что?». Мне снился Морган, снова и снова насмехающийся над моим телом. Иногда это происходило прямо в крематории. Иногда родители стояли рядом с нами, и мать снова говорила о запланированных встречах, совсем не обращая внимания на мои мольбы о помощи. И еще мне снился огонь. Беспощадный огонь, вырывающийся из пасти ада, поглощающий всё вокруг без разбору.
И каждую ночь я просыпался от собственного крика. Когда это произошло впервые, в мою комнату ворвалась Аманда в ночной сорочке и автоматом в руках. Я тогда впал в ступор на первые пару секунд, забыв даже, что мне снилось. Мне даже не пришлось ей ничего объяснять: убедившись, что всё в порядке, она принесла мне горячего молока, недолго посидела рядом. Она так ни о чем и не спросила, сказала лишь: «Я знаю, что такое ночные кошмары, Оли. Главное, чтобы они навсегда так и остались кошмарами».
Я знал, что она купила себе беруши, увидел в пакете с продуктами, который она принесла. Больше мы ни разу не вспомнили об этом.
Аманда была потрясающей. И я был ей благодарен за всё.
Возможно, моя жизнь бы и текла своим чередом, в этом странном спокойном ритме, если бы не одна случайная встреча, случившаяся спустя два месяца моей жизни в Канаде.
***
Я убивал очередной день в библиотеке, когда ко мне подсел кто-то, кто едва не опрокинул стол. Успев поймать книгу, я только вздохнул, даже не удосужившись обернуться. Мало ли идиотов на свете. Но попытки сосредоточиться на теориях квантовой механики успехом не увенчались: я всей кожей чувствовал чужой взгляд.
Цокнув, я с раздражением повернул голову, встретившись взглядом с ярко-зелеными нахально мерцающими глазами.
— Привет. Я Лола, — выдала девушка.
Я отупело моргнул. Она сидела рядом, подперев рукой голову и почти лежа на столе, и смотрела на меня. У нее во рту был леденец, палочку которого она гоняла из одного уголка губ в другой. Меня слегка ошарашило такое внезапное наглое вторжение в личное пространство.