— Но ведь это не твой сон.
Принц проснулся и переводил взгляд с Дэйзи на Джима и обратно, будто зритель на теннисном матче.
— Я не хочу с тобой спорить, — сказала Дэйзи. — Это огорчает собаку.
— Огорчает кого? Боже правый. Ладно, ладно, мы не станем спорить. Мы ни в коем случае не можем огорчить собаку. Все в порядке, даже если для этого всех нас нужно превратить в лепечущих идиотов. Мы всего-навсего люди и не заслуживаем лучшей доли.
Дэйзи поглаживала мягкими успокаивающими движениями голову Принца, ее прикосновения должны были сказать ему, что все в порядке, не следует доверять собственным глазам и ушам, не надо принимать происходящее всерьез.
«Надо ей подыграть, — подумал Джим, вспомнив совет Адама. — Бог знает почему не сработал мой собственный подход».
— Итак, ты вернулась на нашу улицу, — произнес он наконец, — и походила по ней.
— Да.
— И каковы же результаты?
— Поругалась с тобой, — с горечью ответила она. — Вот и все.
— Ты так ничего и не вспомнила?
— Ничего, что указывало бы на конкретный день.
— Надеюсь, ты понимаешь, что найти указания на конкретный день тебе, скорее всего, не удастся.
— Да.
— Но хочешь попробовать?
— Да.
— Несмотря на мои возражения?
— Да, если ты не передумаешь. — На какое-то мгновение она замолчала, рука ее замерла на собачьей шее. — Я вспомнила ту зиму. Может быть, это начало. Как только я увидела кусты жасмина на южной стороне дома, я вспомнила, что в тот год стояли сильные морозы, жасмин у нас полностью вымерз. По крайней мере я думала, что кусты погибли, они казались мертвыми. Но весной они ожили.
«А я нет. Жасмин оказался крепче, чем я. Для меня весна так и не наступила. Я не ожила».
— Это начало. Правда? То, что я вспомнила зиму.
— Думаю, да, — сказал он с трудом. — Думаю, это начало.
— Однажды снег покрыл даже верхушки гор, и старшеклассники бросили школу, чтобы подняться наверх и посмотреть на снег, потом они возвращались на машинах по Стейт-стрит, а кучки снега лежали на крыльях автомобилей. Они казались такими счастливыми. Многие из них видели снег впервые.
— Дэйзи!
— Мне всегда казалось, что снег в Калифорнии ненастоящий. Другое дело у нас дома, в Денвере. Там он был частью нашей жизни, причем не всегда приятной. В тот день мне тоже хотелось подняться и посмотреть на снег, как старшеклассникам, чтобы убедиться, что он настоящий, а не какой-нибудь искусственный, наваленный голливудскими аппаратами… Год страшных морозов, ты должен его помнить, Джим. Я заказала тогда машину дров для камина, но и представить себе не могла, что машина дров — это так много, и, когда их привезли, нам было негде их сложить, кроме как на улице под дождем.
Дэйзи страстно хотелось продолжить разговор. Ей казалось, что она сможет убедить его в важности своего замысла, в необходимости его осуществления. Джим больше не пытался ее перебить. Он с облегчением почувствовал, что Адам был прав: ее план нереален. Все, что она смогла вспомнить до сегодняшнего дня, — немножко снега на верхушке гор, старшеклассники, едущие вниз по Стейт-стрит, несколько замерзших кустов жасмина.
7. Твоя мать поклялась страшной клятвой
никогда не дать нам встретиться,
потому что она стыдится меня
На следующее утро в промежуток между временем ухода Джима на работу и появлением Стеллы она позвонила в контору Пинаты, хотя и не слишком надеялась, что он окажется на месте в такую рань, но после второго гудка трубку сняли, и Дэйзи услышала его голос, встревоженный и подозрительный, словно ему следовало опасаться ранних звонков:
— Да?
— Мистер Пината, это Дэйзи Харкер.
— Доброе утро, миссис Харкер, — голос его прозвучал неожиданно тепло, через секунду она поняла причину, — если вы хотите отменить нашу договоренность, я не имею ничего против. Я не стану предъявлять вам счет, а оставшиеся деньги перешлю по почте.