— Ярко и отчетливо?
— Да. Это был настоящий парад.
— Почему же мы оба помним о таком пустяке?
— Я думаю, потому, что это было довольно необычное событие, — ответил Пината.
— Настолько неожиданное, что могло случиться один-единственный раз?
— Возможно, но я в этом не уверен.
— Постойте! — Она повернулась к нему, щеки запылали от возбуждения. — Это должно было произойти один-единственный раз. Разве вы не видите? Школьников не отпустили бы с занятий во второй раз. У них бы уже была возможность до этого посмотреть на снег. Школа не стала бы отпускать учащихся с занятий, если бы снег шел второй, или третий, или четвертый раз.
Логика ее ответа удивила и одновременно убедила его.
— Согласен. Но почему все это имеет для вас такое значение?
— Потому что это первое реальное событие, которое я вспомнила, единственное, что отделяет этот день от остальных. Если я увидела школьников и вереницу машин, значит, я должна была быть в нижнем городе, возможно, приехала туда, чтобы пообедать с Джимом. И все же я никак не могу вспомнить, чтобы Джим был со мной или моя мать. Я думаю, я почти уверена, что была одна.
— А где вы находились, когда увидели ребят? Шли по улице?
— Нет, мне кажется, я была в каком-то месте и выглядывала из окна.
— В ресторане, в магазине? Где вы обычно делали покупки в те дни?
— Продукты в гастрономе «Фэрвэй», вещи в универмаге «Девольф».
— Ни один из этих магазинов не располагается на Стейт-стрит. А где вы больше всего любили обедать?
— «Медный чайник». Это кафетерий в одном из кварталов.
— Давайте на мгновение предположим, — сказал Пината, — что вы обедали в «Медном чайнике» одна. А часто вы ездили в нижний город и обедали в одиночестве?
— Иногда. В те дни, когда я работала.
— Вы работали?
— Я работала на добровольных началах в городской клинике, в службе семейной помощи. Я работала там во второй половине дня по вторникам и пятницам.
— Второго декабря как раз была пятница. Вы были на работе в этот день?
— Не помню. Я не могу даже сказать, работала ли я еще в это время. Я ушла, поскольку не слишком хорошо управлялась с деть… — она запнулась, — с пациентами.
— Вы хотели сказать — с детьми?
— Это имеет какое-то значение?
— Возможно.
Она покачала головой.
— Моя работа все равно не имела никакого значения. У меня ведь нет специальной подготовки. В основном я сидела с детьми, родители которых пришли на обследование. Кое-кто приходил по собственному желанию, кто-то по постановлению суда или отдела по надзору над условно освобожденными.
— Вам не нравилась ваша работа?
— Что вы, наоборот. Она мне очень нравилась! Мне только не хватало опыта. Я не могла обращаться с детьми. Мне было их так жалко, я принимала все близко к сердцу. Дети, особенно дети в тех семьях, где родители приходят на обследование в клинику, нуждаются в более строгом и бесстрастном подходе. Так что, — добавила она с печальной улыбкой, — если б я не ушла, они, скорее всего, меня уволили бы.
— С чего вы это взяли?