— А то и взялся… Военные все такие тупые?
— Нет, только я один.
— Сам смотри… У тебя в армии позывной Лис был?
— Ну да, я и тут его использовал.
— Вот это-то и хреново. Тебе с твоими заслугами высвечиваться нельзя, а Корсак, к твоему сведению, это тоже лиса, степная, только с виду немного стрёмная… дохлая, как моя жизнь и ушастая, но один хрен лиса. Так что самолюбие твоё почти не задето.
— Ладно, пусть будет Корсак, не Михрюта в конце концов. Только заранее предупреждай о своих экспромтах.
Как и предполагал Саня Арбалет, бандиты решили отбить блокпост. Уязвлённое до кончиков ногтей самолюбие бандюков собрало их в большой отряд порядка тридцати человек. И зная от своего осведомителя с Барахолки, что защищать его будет не более пяти неискушённых в плане стычек Сталкеров, дружною толпой, не прячась, громко ругаясь и гогоча над тупыми анекдотами, валили прямиком к блок посту. Не доходя несколько десятков метров, толпа остановилась. Из неё вышло двое важного вида братка, судя по всему, старшие.
— Эй, алё, обмороки! — крикнул один из них. — Или вы по-бырому валите в свою конуру, откуда вылезли, или мы валим вас… Сышышь, муфлоны! — ответа не последовало. — Вы чё, козлы, не врубились?!
— Сышышь, братан! — обратился второй из бандюков к своему товарищу.
— Тут тема такая… Этот евнух, Арбалет, с собой глухонемых привёл, а чё, прикинь, нормально так… Чё бы они не слышали, что их кончать пришли, а когда увидят кто, чтоб от страху не блеяли.
Оба бандита громко загоготали. РПК, или ручной пулемёт Калашникова, для ходок в Зоне не самое удобное оружие, по причине внушительных габаритов и приличного веса. Проще носить с собой автомат, так было и в средние века, легче передвигаться с лёгким луком, чем с мощным, дальнобойным, но в то же время тяжёлым арбалетом. По этой причине с чьей-то лёгкой руки Саню и окрестили «Арбалет», потому что он предпочитал из всего стрелкового оружия свой РПК тем более, что для своего роста и силы, с его ношением проблем не испытывал.
— Ну чё, пацаны! Валить этих козлопасов барыжных начнём? Хорош уже с ними вату катать…
Что ещё хотел сказать бандит осталось тайной. Саня Арбалет, установив пулемёт на сошки, длинной очередью срезал обоих бугров, и значительно проредил ряды стоявших за ними бандитов. Все те, кого не пометил пулями РПК Арбалета, используя весь набор ненормативной лексики, бросились в кюветы у дороги, оставив лежать на асфальте скрюченные тела своих товарищей. Опомнились бандиты довольно быстро и, как предположил Роман, двумя группами, ведя плотный огонь, двинулись к блокпосту. Вот уже второй из отряда Сани Арбалета охнув осел за мешками с песком. Сам Арбалет, меняя расстрелянную коробку патронов, получил пулю в плечо, но лишь громко выругавшись, пристегнул новую и продолжил стрелять короткими очередями. Першинг с Романом огонь не открывали, тем самым обманув нападающих о незащищённости фланга. Уверенные в своём успехе бандиты большой группой двинулись в их сторону. Одна за другой начали срабатывать растяжки. С грохотом и визгом летящих осколков, разрывая и режа нападавших. В небо взметнулись осветительные ракеты, высвечивая силуэты укрывшихся в кювете бандитов. На другом фланге ситуация была аналогичной и вскоре лишь немногочисленные одиночные выстрелы стали затихать. Те немногие, кому повезло остаться в живых, бросив своих убитых и раненых — бежали. Завершение боя встретил пасмурный рассвет, обнажив всю картину произошедшего. Из отряда Сани Арбалета в живых остался он и ещё один боец, четверо были мертвы. Бандиты потеряли больше двадцати человек. В условиях войны, статистика вполне приемлемая, если, конечно, жизнь человеческую можно вообще переводить в статистику. Вскоре подошли два отряда вольных Сталкеров с дальнего кордона, освободив, Романа и Першинга от данных ими обязательств охраны поста. Они, наспех перекусив и помянув павших, попрощались с Арбалетом и двинулись в сторону Армейских Складов. Сталкерскую стоянку миновали не останавливаясь, и уже к обеду без приключений и помех, добрались до территории, подконтрольной группировке «Свобода». На таком же типовом блокпосту их окликнул один из бойцов, видимо по всему, старший.
— Эй, мэны! Далеко шагаем?
— На базу идём с дипломатическим визитом, к вашему конопляному царю, — ответил Першинг.
— Ну, если на нашу базу, да ещё и с дипломатическим визитом, то тады… Ой, милости просим, — и, пропуская, отошёл в сторону. — А вы, часом, не с крайней стоянки шагаете?
— А откуда в эту сторону через ваш курятник шагать можно? — вопросом на вопрос бросил, проходя мимо, Першинг.
— Ты, брат, наше техническое сооружение не оскорбляй, лучше ответь, а то вся Зона шумит… Правда, что ли, бандюков с поста вольные вышибли?
— До сегодняшнего утра, вроде как, правда была.
— Ну, за новость добрую, вообще вам большой респект… Тут до базы недалеко совсем, и мой вам совет, лучше поторопитесь. Выброс должен скоро быть.
— Откуда известно? — спросил Роман.
— У Вени Седого поясницу ломит, а она у него всегда перед выбросом болит.
— Нет, Ромыч, ты слыхал! Веня Седой с поясницей… Гидрометцентр твою мать, — завёлся Першинг. — А если у меня понос случится, это к урагану что ли? Кирпич нагрейте, а лучше два. Один на поясницу, а второй на задницу, и хворь его пророческую как рукой снимет. Ладно, некогда нам тут лясы точить с вами, — и пошёл, не дожидаясь ответа. Роман лишь пожал плечами и последовал за ним.
— Ты чего так завёлся? Оно ведь действительно так бывает, у стариков суставы к непогоде ломит, может и у этого Вени так же.
— Может и да, а может и нет, не люблю я их просто.
— Ну они и не красные девки, чтобы их любить, — подчеркнул Роман.
— Да нет… вообще они тут все с вертолётом в голове. Ни ума и ни порядка, хипари, одним словом. Есть конечно и в их среде мужики продуманные, но таких единицы, в этом можешь мне поверить.
— Умные или дураки, всё равно, мне с ними детей не крестить, но прислушиваться ко всем и ко всему надо, так что хорош брови гнуть, давай лучше ускоримся, мало ли что.
Через час они уже шагали по базе, расположившейся на территории бывшего танкового полка. Это можно было легко определить по боксам хранения и ремонтной базе, на которой так и остались стоять, словно памятники былой мощи СССР, несколько неисправных танков Т-70. Паша уверенно, словно часто бывал здесь, двигался в сторону штаба. У входа в двухэтажное здание их остановили два бойца. Один из них узнал Першинга, поэтому лишних вопросов не задавалось, единственное, что пришлось сделать, сдать в оружейку на первом этаже отбойник Романа и автомат Павла. В угловой комнате второго этажа их встретил крепкого вида человек, хмурое лицо которого при виде Паши расплылось в широкой улыбке.
— Першинг, дружище, сколько лет сколько зим! Дай хоть я тебя обниму! — и сгрёб Павла в охапку.