Шпала, молча кивнув, всё с той же кислой миной, сложил заказ в большой пакет.
— Ещё что-нибудь?
Немного подумав, Першинг спросил.
— Слушай…! Всё спросить у тебя хотел, откуда огурчики с помидорчиками такие нарядные? По ночам банки, наверное, от радиации светятся хоть свет не включай?
Видимо, вопрос Першинга задел единственную струну в душе непрошибаемого ко всему окружающему Шпалы. Лицо его как-то сразу оживилось.
— Ты чё, Першинг… С дуба рухнул… У меня заведение приличное, а огурцы и помидоры я сам выращиваю. Теплица у меня построена возле аномалии «жарка», так что тепла и света вполне хватает. Помимо этой долбаной работы это моё, так сказать, хобби. Ты это… знаю, везде мотаешься, может где семян каких-нибудь раздобудешь… я в долгу не останусь, — и извлёк из-под стола бутылку дорогого скотча. — Это тебе так, вместо аванса…
— За такой аванс обязательно что-либо придумаем. Ладно, Шпала, пойду я уже, а то тут видишь, как страсти накаляются. Ты, кстати, про этого товарища в курсе… кто он, да как?
— Нет… Мне до других дела нет… Так, пройдоха какой-то. Всё пытается в карты удачу за хвост поймать, вот только вместо удачи, уже не раз по гриве за шулерство здесь выхватил. Так что забирайте его, пока Лимон в себя не пришёл. Не хватало мне ещё драки растаскивать, — и, потеряв интерес к продолжению разговора, Шпала ушёл к другому посетителю.
Подхватив под руки обмякшее тело Бориса, Першинг с Романом вышли из бара и прошли в беседку, сваренную из арматуры, увитую каким-то растением, напоминающим виноградную лозу. Усадив ещё не пришедшего в себя Бориса на лавку, расположились на соседней. Першинг протянул Роману сигарету и, достав вторую себе, молча закурили… Первым тишину нарушил Павел.
— Что-то я, Ром, не понимаю… Ты говорил, вроде, друга твоего ищем… а он, друг твой, от тебя словно чёрт от ладана рванул… Странно это как-то. Может ты не договариваешь чего?
Роман выкинул окурок.
— Я, Паша, сам этого понять не могу…
На соседней лавочке закряхтел, приходя в себя Борис. Посмотрев осоловелым взглядом на Павла и Романа, пощупал рукой затылок.
— Знал я, что всё хорошо долго быть не может… Убивать меня пришёл? — глядя на Романа как-то вяло спросил Борис. — Может, это и к лучшему… Надоело уже с этим грузом жить…
— Не хрена себе, припарка после бани, — удивился Першинг. — Вот так друзья… Так мы что, Лис, через всю Зону прошлёпали, чтобы этого чудика хлопнуть?
— Да подожди ты, — разозлился Роман. — Тоже мне, убийца комнатный… Борька, да ты чего! Это же я, Роман, друг твой… Ты что тут, совсем мозги травкой высушил, или банка по затылку мозги стряхнула?
Борис, невесело улыбнулся.
— Значит, ты не в курсе? Ладно, всё равно узнаешь от кого-нибудь. Лучше уж я тебе всё расскажу, а там сам решай, что делать. Я ведь, Рома, в той жизни всё потерял… Можно сказать, и самого себя тоже, а тебе врал, что всё у меня хорошо… Если честно, то даже завидовал тебе…
Роман был сбит с толку.
— Что ты в моей жизни, Боря, увидел такого завидного?
Борис опять скривил подобие улыбки.
— Да всё… Служба в элите армии, даже работа твоим долбаным егерем… Ты мне о ней с таким упоением рассказывал. Семья в конце концов… а я… Что я … Кому в девяностые в нашей любимой родине архитекторы нужны были? То-то и оно, что на хрен не кому… Так, попадались халтурки. То дом какому-нибудь новому русскому спроектировать, или сауну в римском стиле. Тем и жил… а с этим долбаным кризисом… и эта работа пропала. Одно спасало… интернет появился. Начал в казино, в покер играть… Иногда везло, так, не по-крупному конечно, но кое-что перепадало. Ты же знаешь, я азартный, вот и увяз в игровом мире по-крупному. В общем, спустил всё, что у меня было и то, что от стариков моих осталось. В долги залез, опять промотал. Пришлось квартиру заложить, думал, отыграюсь… Короче, остался я на улице. Ни жилья, ни работы, и долгов целый ворох, а тут меня люди нашли, предложили все мои долги погасить, да ещё и сумму круглую на счёт бросить, если я уговорю тебя в Припять со мной съездить к деду этому, Саватею, кажется. Сказали, что ты просто пропадёшь и всё, а у меня новая жизнь начнётся. Да как видно, бесплатно только сыр для мыши в мышеловке.
Зла по отношению к Борису Роман не чувствовал, но и жалости тоже, словно в нём перегорело что-то, оставив лишь место безразличию.
— Всё с тобой ясно… Ну как тебе жизнь новая? Тридцать серебряников ляжку не жгут? Друг… Пойдём отсюда, Паша… мне здесь тоже почему-то не нравится. Говна много, и мух его жующего, ты не находишь? — и, поднявшись, молча пошёл в сторону выхода с территории базы. Павел тоже поднялся с лавки и озорно, но в то же время зло, подмигнул Борису.
— Видишь, как тебе опять свезло гнида… живи… раз хороший человек разрешил, но помни, за тобой теперь здесь постоянно присматривать будут… Это тебе я, Першинг, говорю. И теперь к тебе последний вопрос… Азбеста Лёху тоже ты этим козлам слил?
Борис нервно проглотил подступивший к горлу ком.
— Лёху я не сдавал… Наоборот, он меня в Припяти от норвежцев спас и потом сюда на базу привёл, а где он теперь я не знаю.
— Будем думать, что ты не соврал… Где он тебя подобрал, помнишь?
— Я точно не знаю, — запинаясь ответил Борис. — Помню только, что здание там было, вроде как, почта.
— Вот и ты теперь… вроде как, живёшь, пока, — закончил разговор Павел.