– Да, совсем забыл, у предстоящего контракта есть один момент…
– Всем привет. – Точилинов вошел в комнату.
Собравшиеся маги, шумно обсуждавшие что-то, все как один заулыбались, приветствуя Семена. Пирушка, на которой так неожиданно Семен встретился со своими бывшими соратниками, сослужила добрую службу.
Ему стоило только заикнуться, что есть какая-то идея, как все, кто находился в Трех Баронствах, тут же собрались вместе. Приехал даже Борис (и Вася ему немедленно пожаловался на его барона). Борис похихикал, услышав новое прозвище барона Даслоя, и пообещал немного обидеть упрямца. Теперь все сплетни были пересказаны, и маги приготовились слушать командира. Это, кстати, явилось для Семена неожиданностью. Привыкший уже, что каждый здесь сам за себя, Точилинов с удивлением обнаружил, что он по-прежнему имеет немалый вес среди людей.
– Клаус тут спрашивал недавно, какие у меня дела с Кривым Саем, – начал Семен, – теперь можно и рассказать. Сай предложил одно дело, которое без магов не получится…
Как можно более емко, коротко и понятно Точилинов рассказал суть предложения глемма. Когда он закончил, на лицах магов можно было прочесть абсолютно различные эмоции.
– Я с тобой, – бодро доложился Борис Уваров.
Ну, с ним и так все было понятно. Боря засиделся в глубине баронств, ему хотелось подвигаться.
– Мне, как ты понимаешь, боевые действия не очень интересны, я вас приму тут. – Ван Брюккен развел руками. – Для медика у вас работы в выходе не будет, я надеюсь.
– Ну тебя, – испуганно замахал руками Точилинов, – после возвращения давай просто пива попьем, без профессиональной необходимости.
Ван Брюккен усмехнулся.
– Я бы с вами хоть куда, – помялся Вася. – Но у меня тоже выход запланирован, а своих бросать не могу, они тоже без мага не справятся.
На лицах Строцци и Се Ляо Юя было написано похожее выражение.
– Вы, я так понимаю, тоже пас? – чтобы облегчить им отказ поинтересовался Семен.
– Если мы вам не очень нужны, – осторожно начал китаец, – то мы бы хотели остаться. Мы тут начали одну теорию прорабатывать, не знаю, получится или нет, но бросать не хочется.
– Не домой ли, часом, путь ищете? – прищурился Точилинов.
Остальные маги тут же замолчали. Несмотря на то что люди в Пестике заняли более чем достойное положение, мысль о доме не отпускала никого. Теренс был прав тогда, в болотах, сказав, что путь домой может затянуться. Так и произошло. В первые месяцы каждый из магов не раз и не два безуспешно пытался пробиться обратно на Землю, но, увы, все эти попытки оказались бесплодными. Как удалось узнать у контрабандистов-глеммов, войти в Пестик всегда было гораздо проще, чем выйти из него. Раз за разом маги наталкивались на стену – Пестик не хотел отпускать их. Но огонек все равно тлел в каждом, не затухая ни на минуту. Еще бы, это у Семена не осталось на Земле никого, и видит Бог, сейчас он был этому несказанно рад, а у некоторых осталось. И еще как осталось. Таких одиночек, как Точилинов, набралось штук пять, а остальные рвались на Землю каждую минуту. Рвались, придумывали новые пути, разрабатывали новые идеи, хватались за каждую бредовую мысль. Сколько линий было завязано в неимоверные, и зачастую опасные, узоры. Сколько магов валялись потом с травмами. Ничего. Стенка. Бетон, гранит и вакуум. Нет выхода. Семену было до изнеможения стыдно, но он ничего не мог с собой поделать, когда раз за разом маги начинали безнадежные и безутешные разговоры о доме. Он просто убегал. Уходил, находил себе срочные дела, придумывал неожиданные занятия, но не сидел с ними, не плёл безнадежных узоров. Он просто не верил, что выход можно найти. Где-то в глубине души он был уверен, что путь все равно найдется. Но не сейчас. Нужно было ждать. Ждать и готовиться использовать любой открывшийся шанс. Хотя объяснить это тем, у кого дома остались семьи, было выше его сил.
Но постепенно люди перестали уделять такое уж сильное внимание возвращению домой. Навалились текущие проблемы, удавались какие-то дела, приходил некий статус. В общем, рутина. И Земля потихоньку переставала быть самоцелью. Но все равно, как только кто-то упоминал о доме, остальное отходило на второй план.
– Домой, – подтвердил Ляо Юй. – Только у нас всего лишь теория. И сама по себе она шаткая, и с практикой пока, – он помялся, – так скажем, не очень. Но бросать жалко, тем более что из этой теории и для Пестика кое-что выжать можно. Там посмотрим.
– Нет вопросов, – поднял руки Семен. – Мне и одного человека хватит. Но лучше бы, конечно, двоих.
Он шутливо прицелился в необычно молчаливого сегодня Сибейру.
– Дон Антонио, ты как – насчет с нами прогуляться?
– «Дон»? – усмехнулся испанец, выныривая из своих мыслей. – А что? Хорошая идея. Я давно раздумывал, как бы мне обозваться позвучнее. Очень неплохо.
– Отлично, кабальеро, – улыбнулся Семен. – Так что, почему бы трем благородным донам не прогуляться за яйцами?
Испанец расхохотался, к нему присоединились остальные.
– Боюсь, не смогу составить вам компанию, – отсмеявшись, вздохнул Сибейра. – Тут возникает какая-то странная проблема, в которой я пытаюсь разобраться. Я недавно нашел Штефана Пшзецкого, помните, он помогал с системой оповещения Жану Офшо? Так вот, мы с ним немного пообщались, ну, все как обычно, и он уехал куда-то во внутренние баронства. Исследовать какие-то явления, не знаю. – Испанец махнул рукой над головой, показывая незначимость явлений. – И стали мы с ним переписываться. Вы, кстати, в курсе, что здесь есть почта?
– В курсе, – ответил ван Брюккен. – Только она работает как всё у вольдов, что не касается Тварей: через пять раз на двенадцатый.
– Не суть, – отмахнулся испанец. – Поначалу мы с ним переписывались, чтобы просто связь поддерживать, а не так давно от него начали какие-то странные послания приходить. С чего-то вдруг он начал за свою жизнь опасаться.
– За жизнь? – удивленно переспросил Борис. – Во внутренних баронствах? Там вообще все чуть не на ходу спят. Самого слова «преступность» не знают. Им еще разжевывать приходится. И здесь-то они понятия не имеют, что такое воры и бандиты, а там и вовсе сонное царство.
– Не в курсе я про внутренние баронства. – Продолжил Антонио. – А мне очень не понравилось последнее его письмо. Ему чего-то вдруг аталь начали мерещиться.