MoreKnig.org

Лицо войны. Военная хроника 1936–1988: читать начало книги онлайн

Автор: Геллхорн Марта



Шрифт:

Ранней зимой 1939 года Париж был спящей красавицей. Мягкие синие огни освещали снег на пустой площади Согласия. Люди спокойно передвигались по нетронутому городу, будто гуляли по прекрасной снежной деревушке. Ни толп – лишь несколько машин, – ни ощущения спешки или катастрофы. Никогда еще Париж не был так спокоен. Мне казалось, что я смотрю на эту благодать в последний раз. Как подсказывал мой опыт, города во время войн бомбят, и парижане могли рассчитывать на ту же участь.

Единственное, что мне нужно было сделать в Париже, – попытаться спасти некоторых друзей, которые оказались в заключении вместе с солдатами побежденной испанской армии на берегу Средиземного моря, в ямах, вырытых на пляжах Аржелеса[28]. Их судьба совершенно никого не интересовала. Как сказал мне один преуспевающий политик после сытного обеда с фуа-гра: «Моя дорогая девочка, там один немец, другой – бывший коммунист. Ну правда, на что вы рассчитываете?» Бесполезно было указывать, что эти люди, забытые за колючей проволокой, боролись против Гитлера задолго до того, как это пришло в голову кому-то еще. Наконец-то я поняла, как же неразумно становиться антифашистом преждевременно.

Народ Франции, богатый на редкие таланты, по всей видимости, полностью лишен способности к самоуправлению, которая в конечном счете заключается в том, чтобы выбирать лидеров в соответствии с реальными потребностями и строго следить за их действиями. Со многими французами, находившимися тогда у власти, я была знакома еще со времен своей юности; я знала о них все. Правящий класс, казалось, не воспринимал происходящее всерьез. Это был совершенно новый остроумный тип войны: ее, по всей видимости, можно было объявить, засесть за стенами своих укреплений и ждать, что со временем вся неприятная неразбериха, несомненно, рассосется сама собой.

Я сердечно попрощалась со знакомыми французами, людьми настолько замечательными, что, по моим ощущениям, их ждала неминуемая смерть, – и сбежала из Европы. Я ожидала не битвы, а резни, и не могла этого вынести – беспомощно смотреть, как уничтожают ни в чем не повинных людей. Их ждет нечто даже худшее, чем уничтожение, думала я, но все же и в последнюю минуту обращалась к властям с тщетными призывами вступиться за моих друзей, которые находились в заключении. Войну и смерть можно было вынести, но страшнее всего, за гранью воображения, были пытки гестапо. В 1940‑м Европа погибла, и гестапо по всему континенту охотилось на лучших и храбрейших.

О войне в Китае в то время никто не знал и не переживал о ней, однако Япония присоединилась к Оси, и действия Токио таили в себе новую угрозу. Мне хотелось увидеть Восток до того, как я умру, к тому же он находился на другом конце света, вдали от всего, что я любила и за что переживала. Журналистика превратилась в способ побега.

Мне поручили написать репортажи об обороне Гонконга, Сингапура и Голландской Ост-Индии, взглянуть на Бирманскую дорогу и выяснить, как проходит китайско-японская война. Я публикую только один из репортажей, написанных во время этого долгого путешествия.

Мои статьи о Китае были не вполне искренними. Я сказала в них не все, что думала, и вовсе ничего не сказала о том, что чувствовала. В Китае царила жесткая цензура, но большей проблемой для меня стала цензура внутренняя, из-за которой я не могла писать как следует. Дважды я участвовала в званых обедах, которые давал Чан Кайши с супругой. Они произвели на меня впечатление самых решительных людей, которых я встречала за всю жизнь. Их воля к власти была словно камень: вполне осязаемый твердый объект, который можно было почувствовать в их присутствии. Кроме того, они были чрезвычайно умны, любезны и, как мне показалось, совершенно бесчеловечны. Но я пользовалась их гостеприимством, и, раз они владели Китаем, критиковать эту страну было бы равносильно тому, как если бы я, погостив, отблагодарила их, написав неприятные откровения об их доме. После я больше никогда не соглашалась на гостеприимство, которое могло поставить меня в трудное положение.

Идея, что при генералиссимусе Чан Кайши в Китае существовала демократия, – из тех дурацких шуток, которые придумывают политики, а журналисты потом повторяют столько раз, что их принимают на веру. Местные чиновники всякий раз, когда отсутствие демократии выглядело уже совсем постыдно, ссылались на то, что в разгар долгой ужасной войны любая страна вынуждена отказаться от некоторых внутренних свобод; и это печальная правда, как все мы можем подтвердить. Но я не верю, что Китай когда-либо был демократическим государством и когда-нибудь таковым станет, по крайней мере при нашей жизни. Какая демократия? Для демократии или хотя бы ее видимости необходим достаточный процент грамотных людей, свобода коммуникаций – и я не только о свободе слова и печати, но и о буквальных коммуникациях, железных и обычных дорогах. А еще необходимо, чтобы у людей было достаточно времени, свободного от отчаянной борьбы за выживание, чтобы голосовать.

Во время своей поездки я подумала, что достойная программа для развития Китая на следующие сто лет включала бы в себя следующие шесть пунктов: чистую питьевую воду – по крайней мере в установленных местах; повсеместный доступ к канализации; раздачу противозачаточных таблеток за счет государства и план развития сельского хозяйства, который гарантировал бы любому китайцу минимальный объем риса, необходимый для предотвращения голодной смерти. После решения этих вопросов можно перейти к следующему пункту и приступить к созданию всеобщей службы здравоохранения, которая боролась бы с холерой, брюшным и сыпным тифом, проказой, амебной дизентерией, малярией (злокачественной и доброкачественной) и всеми другими болезнями, которым подвержена человеческая плоть, но в Китае подвержена больше, чем в любой другой известной мне стране. Затем пришло бы время строить и заполнять школы. И тогда, наконец, неизвестно в каком будущем, наступит момент, когда можно будет хоть заикнуться о демократии.

Я чувствовала, что быть китайцем – приговор; нет худшей участи для человека, чем родиться и жить в этой стране, если только по какой-то счастливой случайности ты не родился одним из 0,000000099 процента тех, у кого есть власть, деньги и привилегии (но даже тогда, даже тогда…). Я жалела их всех, не видела для них никакого сносного будущего и в итоге просто хотела исчезнуть из этого места, куда изначально сбежала: прочь от этих вековых страданий, грязи, безнадежности и моей собственной клаустрофобии внутри огромной страны.

Кантонский фронт

Март 1941 года

Скользя в грязи, мы забрались на берег реки. Под дождем рядом с бамбуковым навесом стоял взвод китайских солдат. Перед взводом выстроились восемь человек в больших конических соломенных шляпах, служивших зонтиками, желтых куртках из непромокаемой ткани, шортах и соломенных сандалиях – кули из конюшни. Семеро из них держали под уздцы лошадей размером чуть больше шетлендских пони. Восьмой кули сжимал поводья бывшей гонконгской скаковой лошади; ее захватили у японцев. Эта – единственная из всех – была лошадиного размера. Солдаты, кули и животные дрожали от холода, вода капала с них на поле, превращенное дождем в кашу.

Мы ответили на приветствие залитого водой взвода и забрались на лошадей. Моя, брыкавшаяся, как ребенок в истерике, лягнула нашего переводчика, и он упал в грязь. Каждый раз, когда эти миниатюрные лошадки ведут себя плохо, кули бьют их по носу и орут на них, а те визжат и пытаются укусить кули. Посреди всего этого неразборчиво прозвучал горн, и мы тронулись в путь по тропе, которая, судя по ее виду, состояла из смеси жира и клея. Каждый кули бежал впереди своей лошади. Дерганая походка наших скакунов напоминала резкие рывки тренажеров верховой езды в спортивном зале. Дождь лил как из ведра, одежду на нас можно было выжимать. От ливня вздулись горные ручьи, такие мутные, будто в них выстирали всю грязную одежду в этой части Китая. Мы следовали по тропе вдоль склона холма, уворачиваясь от мокрых кустов, пригибаясь под низкими ветками и поджимая ноги, когда переходили ручьи. Процессия, трясясь, двигалась вперед в промозглой тишине. Мы направлялись на Кантонский фронт.

Пятью днями ранее мы в темноте отправились на аэродром в Гонконге. Прислушиваясь к ветру, мы прождали там три часа. Полет отменили, когда пришла свежая сводка погоды, в которой говорилось, что в Наньсюне низкая облачность и нулевая видимость. На следующий день мы все же поднялись на самолете в облачное небо, пролетели полтора часа над горами и над позициями японцев, после чего вслепую приземлились на грязном поле в Китае. Там мы вместе с пятью китайцами сели в очень старый маленький «шевроле» и тряслись по грязной желтой дороге, пока в темноте не добрались до Шаогуаня.

Наша гостиница называлась «Свет Шаогуаня». У нас была небольшая гостиная с бамбуковыми стульями и столом, двумя слабыми керосиновыми лампами и плевательницей. За гостиной располагались каморки без окон, в каждой – две доски, прибитые друг к другу и поднятые на пару десятков сантиметров над уровнем пола; эти узкие платформы выполняли роль кроватей. Ванная комната была больше похожа на щель в стене: один эмалированный таз без ковшика, одна плевательница и одно зеркало. Мы распаковали одеяла и противомоскитные сетки (несмотря на холод, почему-то было много комаров – слабых, медлительных, с поджатыми задними лапками, то есть малярийных комаров) и расположились на ночлег в этом дворце.

На следующий день нас пригласил на обед генерал, который командовал в этой зоне боевых действий. Он выглядел как веселый Будда. Сидя за столом в тусклой комнате с каменными стенами, мы пили неизбежный чай, обменивались стандартными комплиментами и время от времени отпускали жалкие вежливые шутки. Когда с формальностями было покончено, мы присоединились к генеральному штабу за изумительной трапезой, состоящей из двенадцати различных блюд – от супа из акульих плавников до «столетних» черных яиц.

В Китае есть старый обычай – напаивать гостей вусмерть. Только хозяин имеет право прекратить распитие, если с сожалением объявит, что у него закончилось спиртное. Даже в армии, где действует сухой закон, для гостей всегда найдется рисовое вино. Поэтому генерал и офицеры предлагали один тост gambai («До дна!») за другим. Мы пили за Китай и Америку, за генералиссимуса и президента, за здоровье и счастье, за успех нашего путешествия; на каком-то этапе тостом стал считаться простой кивок. Генерал начал обильно потеть, лица двух штабных офицеров приобрели красивый тутовый цвет, а переводчик заикался, раскачивался, и тост о славных армиях и окончательной победе оказался для него уже непосильным. К тому моменту, когда генерал объявил, что у него закончилось спиртное, люди от души смеялись над абсолютно любой репликой. Обед приближался к блестящему завершению, но ни одно дело мы так и не обсудили.

Мы хотели посетить Кантонский фронт – этот черный ход к Гонконгу и потенциально один из самых важных фронтов в Китае. Если японцам все же удастся продвинуться на север от Кантона[29], при том что они уже предприняли два масштабных наступления, они смогут рассечь свободный Китай на две части. А если китайцы отобьют и удержат Кантон, они смогут установить прямую линию сообщения с внешним миром. В этом случае откроется удобный путь снабжения Китая всей помощью, которую обещала Америка. При этом многие офицеры штаба Седьмой зоны никогда не спускались от Шаогуаня до линии фронта по реке Бэйцзян, и ни один иностранец не пересекал эту бездорожную часть Квантунской провинции. Генерал согласился отпустить нас, как только получится организовать транспорт. Для того чтобы добраться из Гонконга в Наньсюн в свободном Китае, потребовалось полтора часа лету, а чтобы вернуться прямо из Наньсюна в район, расположенный в ста двадцати километрах от Гонконга, – четыре дня пути.

Армия прислала за нами в «Свет Шаогуаня» грузовик. В Китае, чтобы управлять автомобилем, нужны два человека: водитель и механик. Механик поднимает капот, чтобы завести мотор, выскакивает, чтобы подложить деревянный брусок под задние колеса, когда вы начинаете скатываться назад по склону, и кричит на всех, кто загородил дорогу. Мы сидели вчетвером на переднем сиденье небольшого грузовика, аккумулятор лежал на полу рядом с коробкой переключения передач. У механика был туберкулез, и его сухой кашель ритмично смешивался с катаральными лающими звуками, которые издавал водитель – тот страдал всего лишь от сильнейшей простуды. В задней части грузовика они сложили багаж и разместили трех офицеров, сопровождавших нас, и нашу личную охрану из четырех худых и молчаливых солдат в выцветшей хлопковой форме. У наших телохранителей были винтовки, ручные гранаты и маузеры в деревянных кобурах. Все они: и телохранители, и солдаты – выглядели на двенадцать лет, хотя на самом деле, наверное, им было по девятнадцать.

Под дождем грязная дорога стала ярко-коричневой. Мы проезжали деревни с квадратными каменными башнями, в которых раньше крестьяне прятались от бандитов, но теперь эти укрепления не защитят от бомб. Мы проезжали серые рисовые поля, затопленные грязной водой, где босоногие мужчины пахали за серыми, почти лысыми буйволами. Здесь встречались красивые деревья, острые горы и заросли цветущего кустарника, похожего на жимолость. После двух часов привычной тряски мы попали на участок дороги, который, как они сказали, был не очень хорошим. Водитель вцепился в руль и зашелся в кашле. Мы держались одной рукой за лобовое стекло, а другой за крышу. Грузовик то еле проталкивался через грязь, то большими трясущимися прыжками перелетал из одной ямы в другую. Водитель и механик кашляли, плевались и что-то бормотали. Мы натерли ссадины на спинах и запыхались. Затем автомобиль скатился с холма и остановился на окраине деревни. За три часа мы проехали немногим больше пятидесяти километров, а дальше началось полное бездорожье, где не пройдет ни одна машина.

Следуя за носильщиками, мы спустились к грязному берегу реки. Мы устроились поудобнее на крыше моторной лодки, усевшись на багры и свернутые канаты. Это был почтенный двадцатичетырехфутовый катер «Chris-Craft», из которого каждые два часа приходилось откачивать воду, чтобы он не затонул. Обшивка прогнила настолько, что корпус катера можно было случайно пробить рукой, а каюта выглядела и пахла… так, как и следовало ожидать. Это была единственная моторная лодка на всей реке, принципиально отличавшаяся от прочих тем, что она хоть как-то передвигалась.

Загрузив все и всех на борт, мы отчалили, таща за собой лодку-сампан почти вдвое больше нашего катера. На этом сампане, отделенные друг от друга бамбуковыми перегородками, находились наша охрана, сопровождавшие нас три офицера и семья владельца сампана: двое мужчин, два мальчика, две женщины и новорожденный ребенок, который орал не переставая. Когда мать готовила еду, она привязывала ребенка к спине, и в таком положении у него получалось орать еще лучше.

Бэйцзян похож на Миссури: широкая илистая река с сильным течением. Вдоль высоких берегов растут бамбук, сосны и баньян, а от побережья, словно пальцы, тянутся песчаные отмели. И позади, и впереди возвышаются горы, гладкие и темно-синие в угасающем послеполуденном свете. Теперь по обеим сторонам реки показались прямые каменные скалы, похожие на столбы ворот. В десяти метрах над водой в скале высечена статуя Будды. В прошлом году японцы дошли до этих мест, пытаясь взять Шаогуань.

Сампаны c квадратными коричневыми залатанными парусами плыли вниз по течению, а другие, полностью загруженные, тянули или толкали баграми против течения. В Китае каждый второй человек либо склоняется под каким-нибудь большим грузом, подвешенным к шесту на плечах, либо тащит за собой или толкает другие непосильные тяжести. На берегу вереница мужчин, женщин и детей, похожих на темные, полные напряжения статуи, тянула за буксирный трос свой сампан и медленно тащила тяжелую баржу вперед. Они двигались под счет, и по реке разносились нарастающие и спадающие вопли. Бэйцзян – одна из трех водных магистралей на этом бездорожном фронте, и сампаны в китайской армии заменяют грузовики.

Лоцманом на моторной лодке был старик с редкой белой бородой и немногими сохранившимися желтыми зубами в черной вязаной шапочке и с бамбуковой трубкой. Он сидел, скрестив ноги, на высоком стуле у руля и палочками запихивал в рот рис, потом выпил миску супа, отрыгнул, чтобы показать, что еда была хороша, и плюнул в окно. Внук принес ему трубку. Его внук был крошечным загадочным мальчиком, похожим на китайскую версию Джеки Кугана из фильма «Малыш»: с такой же шапкой и таким же очаровательным, задумчивым лицом. Он спал на полке в маленьком, дьявольски смердящем переднем туалете, а когда не спал, бóльшую часть времени откачивал из лодки воду. Всю остальную работу на борту выполнял сын старика. Сейчас он сидел на корточках в кормовой части судна, рядом с жаровней, где на углях готовилась пища, и ел свой ужин, издавая громкие чавкающие и хлюпающие звуки, отрыгивая и плюясь, как принято в Китае. В этот момент буксировочный трос нашего сампана – веревка, пригодная разве что перевязывать посылки, – оборвался. В любом случае настало время ужина, хотя было четыре тридцать пополудни, поэтому сампан подтянули баграми, мы перелезли на его борт, сели на пол, сполоснули палочки в кипятке и приступили к первому за день приему пищи.

К шести часам стемнело, и охрана отправилась спать, а офицеры, раздевшись до кальсон, уютно свернулись на полу сампана. Мы вернулись на свежий воздух, забравшись на крышу моторной лодки. Наш корабль шел по реке без огней, и стоило спуститься беззвездной ночи, как «Chris-Craft» начал садиться на мель. Сын лоцмана стоял на носу и измерял глубину багром. Он нараспев обращался к лоцману по-китайски: «Полметра, метр, полметра», – и говорил непрерывно, пока лодка не царапала днищем по очередной отмели. Мы садились на мель пять раз, и в итоге все так перепуталось, что сампан оказался впереди нас. Целый час мы двигались исключительно по кругу. Лоцман сдался и подвел нас к берегу; мы бросили якорь посреди целого скопища сампанов, где нас тут же встретили шум, вонь и комары.

Утром мы проплыли еще пять часов, и путешествие вниз по реке закончилось. Прошли сутки с тех пор, как мы покинули «Свет Шаогуаня», а от фронта нас отделяли еще два дня пути и бесконечные дожди.

В Китае нет линий Мажино или Маннергейма – здесь эту роль выполняют горы. Кантонский фронт, что типично для этой войны, весь состоит из слабо укрепленных опорных пунктов в горах. Охраняют их пулеметчики. В случае атаки японцев эти передовые посты должны задерживать продвижение противника как можно дольше, пока с тыла подходят резервы для блокирования наступающих войск противника. Молниеносная атака в стиле блицкрига невозможна, поскольку механизированные части не в состоянии передвигаться по узким горным тропам. Однако у японцев есть самолеты, а у китайцев – нет.

За четырнадцать месяцев на этом фронте произошло тридцать боевых столкновений и два крупных наступления японцев. Китайская линия обороны, а точнее – разрозненные опорные пункты в горах, из которых она состоит, осталась на том же месте, где была после падения Кантона. Вообще в горах, когда вы смотрите на фронт, вы видите перед собой одну гору, большую, зеленую и безмолвную на фоне неба. Там японцы. Прямо напротив, через узкую долину, – другая гора. Ее удерживают китайцы. Фронт здесь вообще довольно спокойное место, если вы не участвуете в боевых действиях. Или не окажетесь в местной деревне, когда прилетят японцы и разбомбят ее. Но японцы нынче стараются экономить: бомбы и топливо тоже стоят денег.

[28] См. примечание к предисловию – в Аржелесе (Аржель-сюр-Мер), неподалеку от границы с Испанией, французские власти устроили лагеря для интернированных беженцев, в том числе солдат республиканской армии. В 1939 году в Аржель-сюр-Мер были размещены до 75 тысяч человек – по сути, в концлагерных условиях.

[29] Раньше европейцы и американцы так называли китайский город Гуанчжоу.

Правообладателям и читателям!

Произведение защищается авторским правом. Вы можете ознакомиться с легальным фрагментом. Если начало вам понравилось, то можно приобрести легальную полную версию по ссылке на последней странице фрагмента у нашего проверенного и надежного партнера.
Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Поэтический театр Высоцкого
Поэтический театр Высоцкого
[Поэзия: прочее / Иностранные языки / Песенная поэзия]
В книге Виталия Александровича Гаврикова – доктора филологических наук (Университет МГУ-ППИ в Шэньчжэне) и Любови Геннадьевны Кихней – доктора филологических наук (Московский университет им. А. С.
0
Чехов. Просто о великом
Чехов. Просто о великом
[Биографии и Мемуары / Документалистика]
«Ничего резкого, – ни движения, ни слова, ни слишком громкого голоса, ни умствующего рассуждения!.. Чехов становился грустным и уклончивым, и даже кротко-неприязненным, когда при нем начинали
0
Награда для кота
Награда для кота
[Любовное фэнтези / Проза / Фэнтези]
Дэйна потеряла родных, свободу и будущее, а страна её захвачена врагом. Райнхардту сломали карьеру военного, которой он грезил всю жизнь. По злой прихоти императора они должны стать мужем и женой.
0
Агония царской России. Революция 1905 года глазами французского писателя
Агония царской России. Революция 1905 года глазами французского писателя
[Публицистика / Историческая проза]
Гастон Леру (1868–1927) — один из мэтров детективного жанра. Его романы «Тайна желтой комнаты», «Призрак оперы», «Кровавая кукла» известны на весь мир. Не раз он бывал в России — как популярный
0
Слово одесского пацана. Классики криминала
Слово одесского пацана. Классики криминала
[Биографии и Мемуары / Историческая проза / Публицистика / Подростковая литература]
Одесса — «жемчужина у моря», Южная Пальмира. Но за вычурной архитектурой скрывается тайная сторона этого города — бандитская Одесса, окутанная легендами о громких преступлениях и невероятных
0
Юаньфэнь. Тушить пламя души крыльями бабочки
Юаньфэнь. Тушить пламя души крыльями бабочки
[Героическая фантастика / Боевое фэнтези]
Каждая свеча на мосту Юаньфэнь хранит пламя души Владыки Тьмы Кастиэля, повергшего мир в хаос. Раз за разом он пытается переиграть судьбу, возвращаясь в прошлое, чтобы снова не встать на путь
0
Столкнувшиеся миры Мины Ли
Столкнувшиеся миры Мины Ли
[Иронический детектив / Детективы]
Мина стала главной героиней собственной истории. В буквальном смысле. Проснувшись в субботу утром и собираясь на подготовку к выпускным экзаменам, Мина Ли и представить не могла, что ей предстоит:
0
Снежинка в академии драконов
Снежинка в академии драконов
[Любовное фэнтези / Юмористическое фэнтези / Книги про волшебников]
Что делать, если отец хочет выдать тебя замуж за ненавистного бывшего? Конечно бежать в академию! Ну и пусть там почти одни драконы, которые магов льда недолюбливают. Главное – здесь меня папенька
0
Позови меня, Ветлуга
Позови меня, Ветлуга
[Современная проза / Подростковая литература]
Три друга по окончании института выбирают каждый свою судьбу. Один в поисках лучшей жизни оказывается в Америке. Другой после криминальных разборок 90-х застревает в Африке. Третий, потеряв
0
33 несчастья для блондинки
33 несчастья для блондинки
[Эротика, Секс / Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Капитан Лана Айсберг отбила у пиратки корабль-гарем: 33 пленных эльфа — принцы, жрецы, знаменитости. Хотела спасти — а нашла на их телах карту сокровищ исчезнувшей древней расы. Теперь за карту идёт
0
Из дикого леса дикая тварь 3
Из дикого леса дикая тварь 3
[Попаданцы / Боевое фэнтези / Городское фэнтези / Книги про волшебников / Киберпанк / Самиздат]
Все опасности и треволнения позади, дикий лес и суровые горы остались за спиной, впереди гостеприимная Ситка и уютные Теплые Ключи... Можно расслабиться и радоваться жизни. Да? Нет! Стах Темнорецкий,
0
Бледней со мной
Бледней со мной
[Детективы / Триллер / Боевик / Современная проза]
Он привык заключать сделки. Она - замечать то, что лучше не замечать. Он контролирует цифры, людей и последствия. Она - случайности. И себя в них Они столкнулись там, где лишние
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
10
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
7
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Тени сумрака
Тени сумрака
[Альтернативная история / Попаданцы / Боевая фантастика / Самиздат]
Один известный драматург сказал: вся жизнь – театр. А у Егора вся жизнь сплошное приключение. Вроде и не собирался ни с кем воевать, даже ссоры не искал, а неожиданно для себя вдруг нарвался на
4
Оружейникъ. 1866
Оружейникъ. 1866
[Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Умереть в шестьдесят шесть, заслонив собой молодого стажёра, — достойный финал для оружейника. Очнуться в теле семнадцатилетнего подручного на Тульском оружейном заводе в 1866 году — уже второй
4
Ревизор: возвращение в СССР 65
Ревизор: возвращение в СССР 65
[Самиздат / Попаданцы / Альтернативная история]
Продолжение приключений московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год. Павел Ивлев буквально завален работой по уши, но его все устраивает. Ведь он видит, как понемножку, но его усилия
4
Без страха и упрёка 7
Без страха и упрёка 7
[Альтернативная история / Попаданцы]
Алексей Штурмин достиг многого, но настоящее восхождение на вершины власти только начинается.
4
Граф поневоле. Книга вторая
Граф поневоле. Книга вторая
[Юмористическая фантастика / Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат]
Умереть от пули киллера — обидно. Очнуться в 1827 году — странно. Обнаружить, что я теперь двадцатилетний граф, а моё имение разорено, — перебор. Хотя… Жив, молод, с титулом — уже хорошо. С
4
Второй шанс для Лекаря. Том 9
Второй шанс для Лекаря. Том 9
[Альтернативная история / Попаданцы]
Умереть после спасения чужой жизни — не самый плохой финал для врача. Всю свою жизнь я посвятил медицине. Последняя операция стала для меня одновременно победой и приговором — прямо у хирургического
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
22
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Кодекс Магических Зверей XI
Кодекс Магических Зверей XI
[РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы / Городское фэнтези]
Десятки лет спасения жизней и смерть на полу собственной ветеринарной клиники. Только вместо небытия — пробуждение в теле юнца, чья лавка «целителя чудовищ» на грани полного развала. Вот только у
2
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
14
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
14
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
11
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38

Прямо сейчас читают

Золушка в стиле вамп
Золушка в стиле вамп
[Любовная фантастика / Короткие любовные романы]
Живое сердце среди вечной нежити? Надолго ли? В Городе Мёртвых, где вместо фонарей — болотные огни, а дорогу указывают висельники, Золушка — единственная, кто дышит. Восемнадцать лет её охраняет
1
Близкие контакты пушистого вида
Близкие контакты пушистого вида
[Домашние животные / Современная проза]
Озорным Ральфу и Шипли, прелестной Роско и их бессменному вождю Медведю предстоят большие перемены – переезд из города в сельский дом в графстве Девон. Как они отнесутся к новым соседям: полевкам,
0
Бумага и печать
Бумага и печать
[Попаданцы]
Осень 1917 года. В городе одиннадцать учреждений, выдающих бумаги, и пятнадцать круглых печатей, из которых восемь может взять кто угодно. Проверить мандат нельзя никак — и Морозов доказывает это на
0
Отель
Отель "Империал"
[Современные любовные романы]
Меня зовут Катрина. Чтобы победить свою боль, мне пришлось бежать в другую страну. Потому что меня предали самые близкие, как мне казалось, люди. Не знаю, как бы справилась, если б не он… Мэт Уилкинс
0
Бывает и хуже? Том 12
Бывает и хуже? Том 12
[Попаданцы / Городское фэнтези / Книги про волшебников / Самиздат]
ЭТО ФИНАЛЬНЫЙ ТОМ. Саня Агапов должен закончить с долгом жизни, чтобы остаться в этом мире, где у него уже появились друзья, коллеги и девушка. Но не только ради долга Саня хочет помочь.
2
Сайт знакомств
Сайт знакомств
[Эротика, Секс / Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
У Янины Лутошиной вся жизнь пошла под откос. С работы уволили, муж ушел к другой, и в перспективе лишение водительских прав. Как поднять себе настроение? Очень просто. Зарегистрироваться на сайте
0
Брачное агентство «последний шанс»
Брачное агентство «последний шанс»
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Она искала ему идеальную невесту. Он решил, что идеальная невеста — это она. И лучше бы ей не спорить с верховным инквизитором. Ванесса — сваха магического агентства «Последний шанс». Сюда
0
Библиотекарь для Кощея
Библиотекарь для Кощея
[Любовная фантастика / Попаданцы]
Всю жизнь мне встречались два типа мужчин: брутальные альфа-самцы, от которых лучше сразу убежать, пусть даже роняя тапки, и мягкотелые плюшевые мишки, которых так и тянет задвинуть подальше в
0
Немое кино: Магия кинематографа в буквах и картинках
Немое кино: Магия кинематографа в буквах и картинках
[Детская литература: прочее / Кино]
В этой книге собраны 10 фильмов, которые изменили не только кинематограф, но и мир. Их создатели – бескомпромиссные мечтатели и смельчаки, творившие без оглядки на инструкции и правила. Они черпали
0
Мама сына. Как стать для него опорой и той, кому он по-настоящему доверяет
Мама сына. Как стать для него опорой и той, кому он по-настоящему доверяет
[Эротика, Секс / Психология]
Каждая мама хочет, чтобы ее сын вырос счастливым, уверенным и ответственным. Но из лучших побуждений мы часто стараемся направлять и контролировать вместо того, чтобы слышать и понимать. Эта
0
Драконы втихаря не женятся
Драконы втихаря не женятся
[Любовная фантастика / Самиздат]
Господин случай любит шутить: артефакт, безумно важный для одного наглого дракона, чудом оказался у меня. Я думала, что этот непрошибаемый гад открутит мне голову, но он вдруг вызвался решить
0
Наследница иллюзии
Наследница иллюзии
[Любовная фантастика]
Она — не ручная игрушка в их руках. Айверсон Померой — мастер обмана, наделенная силой иллюзий. Но даже её магия бессильна против зачарованного ошейника, который приковал её к трону безжалостного
0