— Поздно, у него уже и кровь не течёт.
Макар зло оглянулся.
— Ну что, двигаем за ними?
Ждан предостерегающе поднял палец. Он наконец понял, почему беглецы не рванули по прямой и показал на торчащий в траве колышек. Второй колышек белел свежим срезом за крайними кустами, где беглецы заложили первый вираж.
— Нет, Макар, к Берлоге мы сегодня не попадём. Самой простой и короткой дороги больше нет. Тут теперь полный «ахтунг минен», как говаривал папаша Зигмунд.
— Эт который, Фрейд? — мрачно спросил Макар.
Ждан медленно покачал головой.
— Это который Фон Шлоссер — главный минёр третьего рейха… а у нас, в наличии, ни карты минных полей, ни миноискателя, ни специальной собачки…
Ждан шагнул к убитому бандиту, поднял его рюкзак и, перевернув вверх дном, вывалил на землю содержимое. Макар присвистнул. В траву выкатились с десяток противопехотных мин и пара коробок со взрывателями.
— Шагов сто по их колышкам ещё прочапаем, а дальше, думаю, они свои вешки поснимают, и тропа станет непроходимой.
— И чё теперь?
— Теперь двигаем отсюда, — Ждан скинул рюкзак и, побросав в него всю найденную пиротехнику, закинул ношу за спину. — Успеем ещё к Пильгую заглянуть. Он из коренных, Зону наизусть знает. Поспрошаем, с какой стороны половчей к Берлоге подступиться.
Макар вертел в руках подобранный рядом «Хеклер и Кох», который раньше видел только в кино, но заметив как Ждан пренебрежительно поморщился, бросил оружие в траву и двинулся за старшим.
— Что, совсем барахло?
— Не совсем, конечно, если ты на Материке и у тебя под боком лавка с родными патронами. А здесь таскать с собой каждую смазливую железку и рук не хватит, и денег на импортные патроны не напасёшься. Лучше для второго ствола какой-нибудь пистолет подыскать и желательно мелкокалиберный, у которого и боеприпас легче и целкость выше. Ну на край под стандартный 9х18, которые тут не намного дороже семечек.
— Это да, — согласился Макар. — А чё тогда эти ребята с модными пушками ходят?
— Да эта шушера с чем только не ходит. Мародёры богаты тем, что с трупов снимают. Бандиты тоже. Этим же добром и с ренегатами барыжат, потому все такие разнопёрые.
— Что за ренегаты?
— Отщепенцы, вывалившиеся из сталкерской среды, но из грамотных, с образованием. В отличие от бандитов, считают себя на особом положении. Тот в плаще явно с минами инженерил и топографию полей фиксировал.
— И много тут этих отщепенцев?
— С бандитами и мародёрами хватает.
— Организованные группировки?
— Скорее бандпрослойки. В бандитах по большей части уголовники разных мастей, которые даже на Материке по понятиям считаются беспредельщиками. А среди мародёров — одичавшая публика, от мелкой шпаны и бомжей, до дезертиров с внешних кордонов.
И если бодающиеся между собой кланы ещё могут как-то договориться, или просто подумать, прежде чем стрелять, то эти «сливки общества» рыщут по Зоне, как бешеные псы. Не признают ни человеческих норм, ни межклановых соглашений, ни здешних неписаных законов. Занимаются исключительно шакальим промыслом, и если с ними столкнулся, то без вариантов — либо ты их, либо они тебя.
Ждан остановился, прикинул маршрут, и направился в сторону от автомойки. Макар автоматически отложил в памяти ориентиры и направил всё внимание вперёд, практикуясь в сталкерских навыках. Через некоторое время, когда перелесок закончился и потянулось поле с ровной, не побитой аномалиями травой Макар расслабился и продолжил разговор.
— Получается, что кроме этих супостатов все остальные более или менее нормальные?
— Более или менее, — подтвердил Ждан. — Хотя… есть ещё один клан, который имеет в Зоне хреновую репутацию… «Наёмники».
— Ну, наёмников нигде не любят, — заметил Макар. — Какая репутация может быть у людей, для которых деньги являются выключателем совести!?
Ждан с уважением покосился на молодого, выдавшего почти афоризм.
— Именно так. Ну, а с остальными кланами уже проще. У каждого в головах свои тараканы, всем известные, понятные и вполне предсказуемые.