Макар взглянул на дорогу по-новому.
— Значит можно двигать крейсерским ходом?
Ждан улыбнулся.
— Нам можно. А другие с болтами да гайками будут часа два пробираться. По их приметам участок опасный. Вон — трава полосой пожелтела, а вон там — осинки гнутые и сухие. Токмо трава просто на солнце выгорела, из-за прогала в деревьях, а на среднюю осинку только что стрекоза садилась, значит либо аномалия уже иссякла, либо её там и не было, просто больные деревья.
Макар надолго замолчал. Получив новые вводные, стал практиковаться в определении безопасной дороги. Скоро сам нашёл несколько новых признаков и остался этим очень доволен. На проглянувшем сквозь деревья солнце блеснула большая паутина. От неё вдоль свободного пространства просеки тянулись колышущиеся по ветру невесомые нити. Чуть дальше, по краю заросшей колеи выстроилась шеренга желтоватых цветов, на которые то и дело приземлялись лесные пчёлы.
Когда просека вывела на опушку, и внизу показалась дорога, он уже чувствовал себя почти сталкером. Оглядев открывшееся взору пространство и полосу леса за дорогой, собрался было высматривать дальнейший путь к асфальту, но старший махнул рукой и, свернув направо, двинулся вдоль самой опушки.
— Дорога вся как на ладони, — пояснил Ждан. — А таких открытых участков по возможности следует избегать. Поэтому до автомойки дойдём поверху.
Он указал вперёд, где в белёсой дымке проступала крыша двухэтажного здания.
Макар понял, что он ещё не настоящий сталкер и, поправив автомат поудобней, прилежно затопал следом за старшим.
На полпути до указанного строения, Ждан остановился и, прощупав взглядом склон, медленно обошёл невысокие кусты. Макар заметил на нескольких ветвях бесцветные тонкие космы и, присвистнув, указал на них рукой.
— Эт чё за хрень? Растение… или мох?
— Ни то, ни другое, — ответил Ждан. — Называется «жгучий пух». Нечто среднее между аномалией и мутировавшей флорой. По структуре похож на волокна стекловаты, а по сути — на гипертрофированные стрекательные клетки.
— Как у медуз?
— Похоже, только раз в пятьсот больше и во столько же раз страшней. Если потревожить, то прошибают сквозь одежду. Если пряди грязно-серые, значит «пух» вызрел и от малейшего порыва ветра может выбросить споры. Новички иногда не обращают внимания и влетают с разгону то в одно, то в другое…
— И как?
— Плохо. Я одного видел… выжившего… Лучше бы он сразу умер.
Макар ещё раз оглянулся на белёсые пряди, отпечатывая в памяти изображение столь опасной штуки.
Опушка постепенно спускалась к дороге и широкой дугой уходила за автомойку. Ждан остановился, закурил и несколько минут осматривал двухэтажное строение с высоты пригорка. Наконец затушил окурок и, выпростав из-под рюкзака автомат, направился вниз к въезду на территорию автомойки.
По периметру двора ещё сохранился бетонный забор с проржавевшим кружевом колючей проволоки, украшенным бахромой «жгучего пуха». Пройдя в сорванные с петель ворота, Ждан указал на противоположный выезд, но через десяток шагов остановился и выжидающе оглянулся на напарника.
— Аномалии! Все признаки налицо, — уверенно констатировал Макар и, вытянув руку, стал тыкать пальцем. — Вон там, там и там.
Ждан удовлетворённо кивнул.
Слева до самого забора тянулись вмятины разнокалиберных «воронок». Справа качалось марево «жарки». Узкий проход между ней и потрескавшимися стенами автомойки казался безопасным, но приближаться к зданию без крайней необходимости не хотелось, кто знает, какие твари могли заселить пустующие помещения.
Только посреди двора, как раз между аномальными участками, колыхалась безобидная зелёная травка.
Макар перехватил взгляд старшего, послюнявил палец и поднял его над головой — ветра во дворе не наблюдалось. Указав на зелёный проход, он цыкнул зубом и с сомнением посмотрел на Ждана.
— Схватываешь на лету, — похвалил тот. — Вот тут реально опасно, без бросалки не проберёшься.
Он запустил руку в набрюшник и вытащил компактную безынерционную катушку. Макар усмехнулся.
— Ты чё, рыбу ловить собрался?
Ждан отрицательно мотнул головой.
— Просто резко уменьшил носимый запас железа. Экономно и удобно. Вместо полупудового мешка с гайками или когда стрелянные гильзы кончились — стограммовая катушка с леской и пяток блёсен без крючков.
— А воблеры не пробовал? — с деланной серьёзностью поинтересовался Макар.