Утро началось не с заглянувшего в окно солнышка и не с первых трелей птичьей мелюзги, а с негромкого писка ждановского будильника. Сборы были недолгими. К тому моменту, когда оба умылись горячей водой и напялили походное снаряжение, чайник уже парил как пробитая теплоцентраль на сорокаградусном морозе.
Не спеша позавтракав крепким сладким чаем и колбасными бутербродами, Макар и Ждан нацепили рюкзаки и, заперев дверь, по-тихому поднялись наверх. Бдительный вахтёр мужественно бодрствовал, тараща из-за решётчатого окошка покрасневшие глаза.
Улица была бесцветной и тихой. Промзона ещё спала, и до самых ворот периметра навстречу не попалось ни души.
Охранники на воротах разевали рты, рискуя свернуть челюсти неудержимой зевотой. Тот, что сидел лицом к дорожке, с трудом закрыл расшиперенную пасть и флегматично глянул в их сторону.
— О, первые птахи…
Ждан ухмыльнулся. Выйдя за границу поста, дал знак Макару доставать оружие. Сам, пристроив автомат в походное положение, оглянулся на охранников, созерцающих пространство за периметром.
— Как сегодня обстановка?
— Пока ти-и-и-хо, — зевнул тот, что помоложе.
— Со вчерашнего вечера даже собак не слыхать, — добавил второй. — На Свалке небось сидят.
Ждан кивнул в ответ и двинулся дальше, забирая через поле в сторону темнеющего на пригорке леса. Небо становилось заметно светлее, обещая, что несмотря на беспросветную тучевую мглу, день всё-таки наступит. Скоро сверху донеслось скрипучее карканье, и над головой в сторону помойки лениво прошла стая ворон.
— На завтрак полетели, — констатировал Макар.
Ждан поглядел вслед удаляющейся стае и прибавил шаг.
— Похоже, вокруг действительно спокойно, иначе падальщики спикировали бы к первому же подозрительному пятну на земле. Им сверху далеко всё видно…
Удерживая хороший темп, за полтора часа добрались до края леса. Потянувшись, Ждан достал шоколадный батончик и зашелестел обёрткой.
— Пять минут на перекур и двигаем дальше, а пока второй завтрак.
Он разломил батончик и протянул половину Макару.
— Очень кстати, — обрадовался Макар. — А то первый уже совсем забылся.
Закончив с перекусом, сделали по глотку из фляжек и двинулись вглубь леса по полузаросшей просеке. Взгляд Ждана стал сосредоточенней, и скорость хода заметно снизилась.
— Здесь тоже могут быть аномалии? — спросил Макар, старательно глазея по сторонам.
— Они тут где хочешь могут быть. Хочешь в поле, хочешь в лесу, хочешь на дереве или в развалинах. Бывает даже на воде обоснуется или в воздухе зависнет, хотя это редкость…
Макар задрал голову, прикидывая как определить воздушную аномалию, если в воздухе нет ни травяной проплешины, ни пыли, ни вмятины грунта. Решив не ломать голову, снова взглянул на дорогу и спросил старшего:
— А в аномалиях часто гибнут?
— Да по-разному. Новички конечно чаще: от глупости и невнимательности. Бывалые реже: либо из-за самоуверенности, либо из-за однобокости методов.
— Эт как?
— Большинство ходит по Зоне, выискивая негативные признаки аномалий и потом тщательно их обходя. Причём даже там, где можно идти по позитивным признакам. В результате не найдя в ландшафте ничего настораживающего — попадают в аномалии, которые ожидаемых признаков не имеют. А во многих ситуациях как раз и надо следить за позитивками.
— А как это?
— Да проще пареной репы. Смотри вперёд, до поворота — что видишь?
— Ну, колея заросшая, лужа в колее, трава пыльная, мошки вьются толпами. Мусор вон на обочине, старый.
Ждан усмехнулся:
— Вот тебе и позитивки. Колея ровная, без изгибов и срывов, так? Значит «гравитационок» нет. Трава по обочинам пыльная, значит ничто её не тревожило с прошлого дождя, и значит ни «жарок», ни «трамплинов», ни другой динамической хрени. На воде ряска ровной плёнкой, значит рядом чисто. Мошки тоже добрая примета, если тучами клубятся — значит в воздухе спокойно и комфортно. Понял?