— Нихут, — громко повторил Саймон.
Кантака зарычала и стала озираться по сторонам в поисках врага.
Саймону снилось, что он стоит в огромном тронном зале Хейхолта и смотрит на Джошуа, Бинабика и других людей, которые занимались поисками Трех мечей. И хотя они осматривали каждый угол, поднимали каждый гобелен и даже заглядывали под малахитовые юбки статуй бывших королей Хейхолта, только Саймон видел черный Шип, серую Скорбь и третий серебристый клинок — должно быть, Сияющий Коготь, они стояли у всех на виду, на пожелтевшем Троне из Костей Дракона.
И хотя Саймон никогда не видел третий меч ближе чем с расстояния в сотню футов, когда жил в Хейхолте, сейчас, в этом сне, он смог разглядеть каждую деталь: золотую рукоять, повторявшую изгиб священного Дерева, лезвие, отполированное так, что оно сверкало в тускло освещенном тронном зале. Клинки опирались один на другой, рукояти оставались в воздухе, словно необычный табурет с тремя ножками; огромный ухмылявшийся череп дракона Шуракаи навис над ними, точно мог в любой момент их проглотить, чтобы они исчезли навсегда. Почему никто их не видит? Все же очевидно! Саймон хотел рассказать друзьям о мечах, но голос ему не повиновался. Он попытался махнуть рукой, издать хоть какой-то звук, чтобы привлечь их внимание, но каким-то непостижимым образом утратил собственное тело. Он стал призраком, а его любимые друзья и союзники совершали ужасную, непростительную ошибку…
— Проклятье, Саймон, вставай! — Слудиг грубо его тряс. — Хотвиг и его люди говорят, что Фенгболд наступает. Он будет здесь до того, как солнце поднимется над деревьями.
Саймон с трудом сел.
— Что? — пробормотал он. — Что?
— Фенгболд приближается. — Риммер направился к двери. — Вставай!
— А где Бинабик? — Сердце отчаянно колотилось у Саймона в груди, хотя он еще не проснулся окончательно.
Что он должен делать?
— Бинабик с принцем Джошуа и остальными. Пойдем. — Слудиг покачал головой, потом усмехнулся, его переполняли энергия и решимость действовать. — Наконец мы сможем сразиться с врагом! — И он вышел из палатки.
Саймон выбрался из-под плаща и натянул сапоги, он так торопился, что сломал ноготь на большом пальце. Тихонько выругавшись, натянул верхнюю рубашку, отыскал нож кануков и пристегнул к поясу ножны. Меч, который дал ему Джошуа, завернутый в полирующую ткань, лежал под соломенным тюфяком. Когда Саймон его развернул, сталь под его рукой показалась ему ледяной. Он вздрогнул. Фенгболд уже близко. Они несколько недель ждали этого момента. Люди будут умирать, возможно, некоторые погибнут еще до того, как серое солнце доберется до зенита. Быть может, среди них окажется и он.
— Плохие мысли, — пробормотал он, пристегивая меч к поясу.
Он сотворил знак Дерева, чтобы отвести дурные мысли, сказав себе, что должен торопиться. Его ждали друзья.
Когда Саймон искал в углу палатки перчатки, он наткнулся на странной формы сверток, который дала ему Адиту. Он забыл о нем с той ночи, когда пробрался в Обсерваторию. Что в нем? Он вдруг с тоской вспомнил, что Амерасу хотела, чтобы он передал его Джошуа.
Милосердный Эйдон, что я наделал?
Возможно, там лежит то, что им поможет? А он, по глупости, как настоящий олух, о нем забыл — быть может, там спрятано оружие, способное спасти его друзей? Или с его помощью можно призвать на помощь ситхи? Неужели сейчас уже слишком поздно?
Сердце у него отчаянно билось из-за ужасной ошибки, он схватил сверток, мимолетно обратив внимание на то, какой он необычно мягкий, — и выскочил в ледяной рассвет.
В Доме Прощания собирались люди, все чем-то лихорадочно занимались, но казалось, будто они в любой момент могли поддаться панике и начать бессмысленно метаться по залу. В центре Саймон увидел Джошуа и небольшую группу — Деорнота, Джелой, Бинабика и Фреосела. Принц, с лица которого исчезли все следы сомнений, раздавал приказы, уточнял планы и договоренности и успокаивал самых встревоженных защитников Нового Гадринсетта. Блеск глаз Джошуа заставил Саймона почувствовать себя предателем.
— Ваше высочество. — Он сделал шаг вперед, а потом опустился на одно колено перед принцем, который с удивлением на него посмотрел.
— Встань, — нетерпеливо сказал Деорнот. — Нам предстоит работа.
— Боюсь, я совершил ужасную ошибку, принц Джошуа, — проговорил Саймон.
Принц немного помолчал, ему с трудом удавалось сохранять выражение спокойного внимания.
— Что ты хочешь мне сказать, сынок?
Сынок? Это слово прозвучало для Саймона как удар. Он пожалел, что Джошуа не являлся его отцом, — в этом человеке, несомненно, было то, что Саймон любил.
— Я думаю, что совершил глупость, — сказал он. — Большую глупость.
— Думай, что говоришь, — заявил Бинабик. — Сейчас важны только факты.
Лицо Джошуа постепенно разглаживалось по мере того, как он слушал сбивчивые объяснения Саймона.
— Тогда отдай мне то, о чем ты говоришь, — сказал он, когда Саймон закончил. — Нет смысла мучить себя, пока мы не увидим, что там находится. Глядя на выражение твоего лица, я испугался, что ты сделал нечто такое, от чего мы стали беззащитными перед атакой врага. Полагаю, это какой-то символ.