Башня Зеленого Ангела. Том 1: читать начало книги онлайн

— Ты права. Такова моя судьба — быть может, испытание — мое собственное Дерево. И каждый гвоздь остер и несет холод. Но даже приговоренный человек может мечтать о свободе.

— Не говори больше об этом, — сказала она ему в плечо. — Ты приведешь к нам неудачу.

— Я могу перестать говорить, любовь моя, но я не в силах заставить замолчать свои мысли.

Она прижалась к нему головой, как птенец, пытающийся выбраться из яйца.

— А теперь помолчи.

Худшая часть бури прошла, переместившись на юго-запад. Луна, хоть и закрытая тучами и невидимая, давала достаточно света, чтобы снег слегка светился, словно речная долина между Гадринсеттом и Сесуад’рой была усыпана мелкими бриллиантами.

Саймон смотрел, как снег фонтанами вылетает из-под копыт лошади Слудига, и думал, суждено ли ему дожить до конца года. И кем он может стать, если по воле судьбы сумеет уцелеть? Конечно, он останется рыцарем, что уже само по себе грандиозно — он представлял это только в самых смелых детских мечтах, — но что делают рыцари? Конечно, воюют за своего сюзерена, однако Саймону не хотелось думать о сражениях. Если когда-нибудь наступит мир и он его увидит — и то и другое казалось ему сейчас маловероятным, — какой тогда будет его жизнь?

Что делают рыцари? Управляют своими вотчинами, если владеют землей. Это похоже на жизнь фермера, не так ли? Определенно ничего грандиозного, но неожиданно мысль о том, чтобы вернуться домой и провести весь день, гуляя под дождем по полям, стала выглядеть привлекательной. Он снимет плащ и сапоги, наденет тапочки и согреется возле камина, где будет реветь огонь. Кто-то принесет ему вино и подогреет его горячей кочергой… а кто? Женщина? Жена? Саймон попытался вызвать из темноты подходящее лицо, но не сумел.

Даже Мириамель, если она потеряет права на корону и согласится выйти замуж за простолюдина, если она вообще выберет Саймона — иными словами, если реки потекут вспять, а рыбы начнут летать, — Мириамель не станет спокойно ждать дома его возвращения с прогулки. Это все равно что представить красивую птицу со связанными крыльями.

А если он не женится и у него не будет дома, что тогда? Саймон подумал о турнирах, главном развлечении рыцарей весной и летом, занимавших его мысли несколько лет, а сейчас вызывавших тошноту. То, что здоровые мужчины калечат друг друга без всякой на то причины, теряют глаза и конечности, а иногда жизнь ради игры, когда мир и без того является страшным и очень опасным местом, приводило Саймона в ярость. «Имитация войны», так некоторые называли турниры, как будто любое состязание, пусть и рискованное, могло сравниться с ужасами настоящей войны, которые видел Саймон. Войны подобны могучему ветру или дрожащей земле, с ними не стоило шутить. Тренировки в фехтовании необходимы, чтобы уцелеть, если тебе придется сражаться. Имитация войны казалась ему богохульством. Когда все закончится — если закончится, — Саймон хотел оказаться как можно дальше от войны, потешной или настоящей.

Но люди отправляются на войну не ради боли и ужаса; никто не станет добровольно искать смерть. Значит, рыцари должны быть готовы защищать себя и других? Так говорил сэр Деорнот, а Деорнот не казался Саймону человеком, который станет сражаться без цели или с радостью. А что однажды сказал доктор Моргенес о великом Камарисе? Камарис дул в свой знаменитый боевой рог Селлиан не для того, чтобы призвать помощь или покрыть себя славой, но чтобы враги знали: он приближается и они еще могут бежать. Моргенес не раз писал в своей книге, что Камарис не получал удовольствия от сражений, а боевое мастерство являлось для великого воина бременем и приводило к тому, что враг на него нападал и ему приходилось убивать, чего он совсем не хотел. Тут возникал парадокс. Каким бы умелым ты ни был, кто-то всегда захочет тебя испытать. Так что же лучше: готовиться к войне или ее избегать?

Горстка снега сорвалась с ветки, словно была живой, легко миновала толстый шарф и оказалась у Саймона за шиворотом. Он жалобно вскрикнул и тут же огляделся по сторонам, надеясь, что его спутники не услышали детского звука, который он издал. Однако никто на него не смотрел; казалось, внимание всех было приковано к серебристо-серым холмам и мрачным темным деревьям.

Так что же лучше? Бежать от войны или попытаться стать очень сильным, чтобы никто не смог причинить тебе вред? Моргенес говорил, что именно такие проблемы приходится решать королям и достойные монархи просыпаются из-за них по ночам, когда их подданные спят. Саймон выказал неудовольствие столь невнятным ответом, но доктор лишь печально улыбнулся.

«Такой ответ, несомненно, не приносит удовлетворения, Саймон, — сказал старик. — Как и любые другие, когда перед нами встают подобные вопросы. Если бы правильные ответы существовали, в мире царил бы такой же порядок, как в соборе, — ровный камень на ровном камне, идеальный прямой угол сходится с идеально прямым углом — все массивное и неподвижное, как стены собора Святого Сутрина. — Он приподнял свой кувшин с пивом, словно салютуя. — Но будет ли любовь в таком мире, Саймон? Красота или очарование, в которых нет ничего плохого. Каким скучным местом станет мир без сюрпризов? — Старик сделал большой глоток и заговорил о другом.

Саймон не думал о том, что сказал доктор, — до этого момента.

— Слудиг. — Голос Саймона прозвучал неожиданно громко, когда он прервал долгое молчание.

— Что? — спросил Слудиг, обернувшись.

— Ты хотел бы жить в мире, где нет сюрпризов? Ни плохих, ни хороших?

Некоторое время риммер молча на него смотрел.

— Не говори глупости, — проворчал он и отвернулся, прижав колени к бокам лошади, чтобы заставить ее обогнуть валун, торчавший посреди сугробов.

Саймон пожал плечами. Хотвиг, который также обернулся, внимательно взглянул на Саймона, но ничего не сказал и снова стал смотреть вперед.

Однако эта мысль никак не уходила. Искательница продолжала неспешно шагать вперед, а Саймон вспомнил свой недавний сон — поле, заросшее травой такого одинакового, ровного цвета, что она казалась нарисованной, а небо выглядело холодным и неизменным, точно гончарное изделие, и весь ландшафт — вечным и мертвым, как камень.

Пожалуй, я бы предпочел сюрпризы, — решил Саймон. — Даже если среди них будут плохие.

Сначала они услышали музыку, высокую, пронзительную мелодию, которая с трудом пробивалась сквозь вой ветра. Когда они спустились по склону и оказались перед долиной в форме чаши, посреди которой стояла Сесуад’ра, то увидели маленький костер, горевший на краю большого озера. Маленькая округлая фигурка, одетая в тени — силуэт на фоне пламени, — сидевшая рядом с огнем, опустила костяную флейту.

— Мы услышали твою игру, — сказал Саймон. — Почему тебя не беспокоит, что она может привести к тебе кого-то с дурными намерениями?

— У меня надежная защита. — Бинабик слабо улыбнулся. — Значит, вы вернулись. — Он казался спокойным, словно даже мысль о тревоге его не посещала. — Никто из вас не пострадал?

— Никто. Бинабик, мы в порядке. Часовые Фенгболда старались держаться поближе к кострам, — ответил Саймон.

— Я поступаю так же, — сказал тролль. — Взгляните вон туда, там появились плоскодонки. Вы предпочитаете отдохнуть и согреться или хотите сразу подняться на холм?

— Пожалуй, нам следует поскорее сообщить новости Джошуа, — решил Саймон. — Фенгболд привел около тысячи человек, Хотвиг говорит, что половина из них — наемники-тритинги.