А что еще следует сделать, — вдруг подумала она. — Как эрнистирийцы должны подготовиться к возвращению богов?
Мегвин размышляла об этом, пока их маленький отряд осторожно спускался вниз, а утро вступало в свои права на склоне Грианспога. Наконец она решила, что нужно еще раз поговорить с Дайавен. Гадалка оказалась права с Брадах-Тором и сразу поняла важность других снов. Дайавен поможет решить, какой шаг будет следующим.
Старый Краобан встретил поисковый отряд гневными словами и плохо скрываемой тревогой, но его ярость на безрассудство скатилась с Мегвин, как дождевая вода с промасленной кожи. Она улыбнулась и поблагодарила его за то, что он послал людей, которые ее нашли и помогли благополучно спуститься вниз, но не позволила ей мешать. Мегвин не обратила на него ни малейшего внимания, когда он потребовал, а потом попросил ее отдохнуть и привести себя в порядок. Наконец, не в силах убедить Мегвин пойти с ними, не желая прибегать к силе в пещере, где было полно любопытных глаз, Краобан и его люди сдались.
Дайавен стояла перед пещерой, словно ждала, что Мегвин придет именно в это время. Гадалка взяла ее за руку и повела в свой заполненный дымом закуток.
— Я все вижу по твоему лицу. — Дайавен пристально посмотрела в глаза Мегвин. — Слава Мирче, тебя посетил новый сон.
— Я поднялась на вершину Брадах-Тора, как ты советовала. — Мегвин хотелось кричать от возбуждения. — И боги говорили со мной!
Она рассказала Дайавен обо всем, что с ней произошло, пытаясь не преувеличивать и не приукрашать, — реальность была прекрасна и сама по себе.
Когда Мегвин закончила, Дайавен молча посмотрела на нее, и ее глаза заблестели, словно в них появились слезы.
— О, какая радость! — сказала гадалка. — Тебя посетило Видение, как в старых легендах.
Мегвин радостно улыбнулась. Дайавен все поняла, как Мегвин и рассчитывала.
— Это замечательно, — согласилась она. — Мы все будем спасены. — Она немного помолчала, выпуская на поверхность мысль, которую старалась прогнать. — И что нам теперь следует делать?
— Выполнить волю богов, — без колебаний ответила Дайавен.
— Но в чем она состоит? — спросила Мегвин.
Дайавен разыскала в своей коллекции зеркало с полированной бронзовой ручкой в форме свернувшейся змеи.
— А теперь соблюдай тишину. Я не стану ходить с тобой по снам, но у меня есть собственные методы видеть. — Она поднесла зеркало к тлевшему огню, а потом сдула образовавшийся темный налет.
Дайавен долгое время смотрела в зеркало, казалось, будто взгляд ее карих глаз остановился на чем-то за пределами зеркала, губы беззвучно шевелились. Наконец она опустила зеркало.
— Боги помогают дерзким, — заговорила она, и ее голос стал отстраненным. — Багба дал скот народу Эрна, потому что они потеряли своих лошадей, сражаясь на стороне богов. Матан научила женщин ткать за то, что они спрятали ее от ярости мужа Мурхага. Боги помогают дерзким. — Она заморгала, убрала седую прядь с глаз, и ее голос стал обычным. — Мы должны выйти навстречу богам и показать им, что дети Эрна достойны их помощи.
— И что это значит? — спросила Мегвин.
Дайавен покачала головой.
— Я не уверена.
— Мы должны взяться за оружие? Спуститься вниз и бросить вызов Скали? — Мегвин нахмурилась. — Как я могу просить об этом мой народ, ведь нас так мало и мы слабы?
— Исполнять волю богов всегда непросто. — Дайавен вздохнула. — Я знаю. Когда я была молода, Мирча пришла ко мне во сне, но я не смогла сделать то, что она просила. Я боялась. — На лице гадалки, погруженной в воспоминания, появились горькие сожаления. — Так я упустила свой шанс и не стала ее жрицей. С тех пор, все мои одинокие годы, я ни разу не почувствовала ее прикосновения… — Она смолкла. А когда снова посмотрела на Мегвин, стала деловитой, точно торговка шерстью. — Воля богов может пугать, королевская дочь, но отказ равнозначен отказу от помощи. Больше я ничего не могу сказать.
— Взять в руки оружие и выступить против Скали и его банды грабителей… — Новая мысль наполнила Мегвин, словно вода.
В этой идее имелась безумная красота, способная ублажить небеса. Снова поднять меч Эрнистира против захватчиков, пусть и на короткое время. Несомненно, боги закричат от радости, увидев такой гордый поступок! И, вне всякого сомнения, небеса разверзнутся, и все молнии Ринна сожгут Скали Острого Носа, и его армия превратится в пыль…
— Я должна подумать, Дайавен. Но встанешь ли ты рядом со мной, когда я буду говорить с народом моего отца? — спросила Мегвин.
Гадалка кивнула и улыбнулась, как гордый родитель.
— Я пойду с тобой, королевская дочь, — ответила Дайавен. — И мы расскажем людям, чего хотят боги.
Шел теплый дождь, предвестник приближавшейся бури. Толстая полоса туч вдоль горизонта стала серой и черной, по краям метались оранжевые сполохи полуденного солнца, которые все сильнее терялись в темноте. Мириамель, внимательно глядя по сторонам, прищурилась под дождем. Большая часть матросов занималась подготовкой к шторму, и никто не обращал на нее ни малейшего внимания. Аспитис находился в своей каюте, и ей оставалось лишь молиться, что он настолько поглощен изучением карт, что не заметит кражу дорогого кинжала.
Мириамель вытащила первый мех с водой из-под плаща и осторожно ослабила узел, удерживавший плотную ткань над шлюпкой. Еще раз быстро оглядевшись по сторонам, она опустила мех с водой в лодку рядом с веслами, затем быстро отправила туда второй. Ей пришлось встать на цыпочки, чтобы положить следом свертки с хлебом и сыром, — и в этот момент кто-то закричал на наббанайском: