— Клянусь милосердием Эйдона! — воскликнула Мириамель, поспешно впуская в каюту Ган-Итаи и закрывая за ней дверь. — Вы больны? Что случилось? — Конечно, Аспитис узнал о пропаже кинжала — другой причины для ужасного вида ниски быть не могло. Мириамель даже с некоторым облегчением смотрела теперь в будущее. — Вам что-то нужно. Вода?
Ган Итаи лишь устало подняла руку.
— Мне ничего не нужно. Я… размышляла.
— Размышляли? О чем? — спросила Мириамель.
Ниски покачала головой.
— Не перебивай меня, девочка. Я должна кое-что тебе сказать. Я приняла решение. — Ниски уселась на кровать Мириамель, двигаясь так, словно она постарела на сорок лет. — Во-первых, ты знаешь, где находится шлюпка?
Мириамель кивнула.
— В центре корабля, по правому борту, висит на веревках брашпиля. — Все же была некоторая польза от детства, проведенного на берегу моря.
— Хорошо. Отправляйся туда сегодня днем, когда будешь уверена, что тебя никто не увидит. И спрячь там вот это. — Ниски распахнула плащ и бросила на кровать несколько свертков. Четыре меха, наполненных до верха водой, и еще два, завернутых в мешковину. — Хлеб, сыр и вода, — объяснила Ган Итаи. — И несколько костяных крючков, чтобы ты могла поймать рыбу и пополнить запас еды. Еще кое-какие мелочи, которые могут оказаться для тебя полезными.
— И что это значит? — Мириамель вопросительно посмотрела на пожилую женщину.
Ган Итаи все еще выглядела так, словно на ее плечах лежала огромная тяжесть, но глаза приобрели осмысленное выражение. Более того, они заблестели.
— Ты спасешься. Я не стану сидеть и смотреть, как тебя опутывает зло. И не смогу называть себя истинной дочерью Навигатора, если ничего не сделаю.
— Но это же невозможно! — Мириамель пыталась прогнать безумную надежду. — Даже если я сумею покинуть корабль, Аспитис выследит меня за несколько часов. И ветер поднимется задолго до того, как я успею добраться до земли. Неужели вы думаете, что я сумею исчезнуть в дюжине лиг открытого моря или грести быстрее, чем плывущее под парусом «Облако Эдны»?
— Грести быстрее? Нет. — На лице Ган Итаи появилось странное гордое выражение. — Конечно нет. Мой корабль быстроходен, как дельфин. Ну, а как… предоставь это мне, дитя. Таков мой долг. Однако тебе предстоит сделать кое-что еще.
Мириамель проглотила дальнейшие возражения. Глупое упрямство ни к чему хорошему не приводило ее в прошлом.
— Что?
— В трюме, в одной из бочек, стоящих у правого борта, лежат инструменты и другие металлические предметы, залитые маслом. На бочке есть надпись, и ты найдешь ее без труда. Спустись в трюм после заката, возьми долото и молоток и разбей цепи Кадраха. Но он должен будет это скрыть — на случай, если кто-то спустится в трюм.
— Разбить его цепи? Но весь корабль меня услышит. — Мириамель почувствовала, как ее охватывает усталость.
Она уже не сомневалась, что план ниски невозможно осуществить.
— Если меня не подводит нос, очень скоро начнется шторм, — заявила Ган Итаи. — А корабль издает множество звуков под сильным ветром. — Ниски подняла руку, чтобы предотвратить дальнейшие вопросы. — Просто разбей цепи, после чего уходи из трюма и возвращайся в свою каюту или любое другое место, но не позволяй никому закрыть тебя на замок. — Она выразительно взмахнула рукой. — Даже если тебе придется притвориться больной или безумной, ты не должна допустить, чтобы тебя закрыли на ключ. — Золотые глаза смотрели на Мириамель до тех пор, пока та не почувствовала, как исчезают все ее сомнения.
— Да, — сказала она. — Я так и сделаю.
— Затем, в полночь, когда луна окажется вот здесь, — ниски указала на точку на потолке, словно небо находилось прямо над ними, — спустись вниз за своим ученым другом и отведи его к шлюпке. А я позабочусь, чтобы ее спустили на воду. — Ган Итаи подняла взгляд, словно ей в голову пришла новая мысль. — Ради того, чего-нет-на-карте, сделай так, чтобы в лодке были весла! Отыщи их после того, как спрячешь воду и еду.
Мириамель кивнула. Что же, вопрос решен. Она сделает все, что в ее силах, чтобы жить, но если потерпит неудачу, то не будет сопротивляться неизбежному. Даже став ее мужем, Аспитис Превес не сможет заставить ее жить против воли.
— А что будете делать вы, Ган Итаи?
— То, что должна.
— Но это был не сон! — Тиамак начал сердиться. Как же убедить огромного грубияна риммера? — Со мной говорила Джелой, мудрая женщина из леса Альдхорт, ей помогала девочка, она появлялась во всех моих последних снах. Я читал про такое. Это одна из возможностей Искусства адептов.
— Успокойся, друг. Я не говорю, что ты все выдумал. — Изгримнур отвернулся от старика, терпеливо ждавшего следующего вопроса, который задаст ему герцог. И, хотя он не мог ответить, тот-кто-был-Камарисом, казалось, получал детское удовольствие от внимания и мог часами с улыбкой сидеть рядом с Изгримнуром. — Я слышал про Джелой. Я тебе верю. И, когда мы сможем отсюда уйти, твоя Скала Прощания станет вполне подходящей целью. Ходят слухи, будто лагерь Джошуа находится где-то рядом с ней. Но я не могу допустить, чтобы любой сон, пусть и призывающий к срочным действиям, заставил меня уйти прямо сейчас.
— Почему? — Тиамак и сам не знал, по какой причине он чувствовал необходимость покинуть постоялый двор как можно скорее. Просто ему надоело быть бесполезным. — Что мы можем сделать здесь?
— Я жду Мириамель, племянницу принца Джошуа, — ответил риммер. — Диниван послал меня на этот богом забытый постоялый двор. Быть может, он и ее сюда направил. И раз уж я поклялся ее найти — а я потерял след, — то должен некоторое время здесь оставаться.