Мейсон способен спать где угодно. Однажды он заснул в метро в час пик. Он просто упал вперед и захрапел. А я… у меня в голове крутится слишком много мыслей. Каково мне будет в Нью-Йорке без Эрин? Кто я такой без нее? Где мне остановиться? Как меня встретят в моем доме?
Но пока я смотрю в иллюминатор на пушистые облака, больше всего я думаю о Скай.
Я вспоминаю, казалось бы, самые неуместные моменты. Как я держал ей волосы, пока ее рвало в мусорное ведро. Или как она завела руки мне за спину, чтобы завязать на мне фартук. Или как я обнял ее на бейсбольном стадионе, чтобы тот придурок отвалил. Все эти прикосновения были невинными, но при каждом из них я чувствовал, как сквозь все мое тело проходит электрический разряд. Каждое прикосновение было словно удар в живот, каждое заставляло думать, не сойду ли я с ума, если и дальше буду с ней встречаться.
Ну и, конечно, были прикосновения, которые чуть не сломали меня. Когда она положила мою руку себе на живот, и я впервые почувствовал, как Эрон шевелится. Это произошло всего за несколько минут до смерти Эрин. Всего несколько минут отделяют один из лучших моментов в моей жизни от одного из худших.
А когда мы переспали, я изо всех сил сдерживался, чтобы не излить ей свои чувства, как слюнявый кретин. Это было невероятно. Да, я был немного пьян, но это нисколько не притупило ощущений от ее прикосновений. Это не помешало мне получить невероятное наслаждение от ее молочно-белой кожи. Это не притупило воспоминаний о каждой черточке ее лица, каждом изгибе ее тела и каждом вкусе ее кожи.
Я сую руку в карман и нащупываю маленькую квадратную коробочку, завернутую в оберточную бумагу. Я все еще не уверен, что подарю его ей. Я даже не уверен, что собирался это сделать, но он был таким прекрасным, что я не мог его не купить.
Я лезу в сумку и достаю снимок с УЗИ, который я забрал из комнаты Эрин в день, когда уехал. На этом снимке малыш сосет палец. Я вижу морщинки на его личике и складки на крошечных пальчиках. Я провожу пальцем по изображению, глажу его лицо. Хорошо, что он еще не родился. Мне было бы очень жаль, если бы он был уже большим и понял, что я наделал. Я знаю, каково это – ненавидеть собственного отца.
Самолет приземляется в аэропорту имени Кеннеди, а у меня перед глазами все еще стоят рождественские огни района Куинс. Они вызывают у меня воспоминания об Эрин: она очень любила Рождество. Каждый год она выкладывалась по полной, украшая наш дом так, словно мы устраивали у себя светский раут, а не просто семейный ужин. Она клала красиво упакованные подарки под елку и подписывала их «от Санты». Каждый год я закатывал глаза, но она продолжала делать вид, что верит в него. Ей было не важно, что мы были одни. Это был ее любимый праздник.
Жаль, что она не дожила до еще одного Рождества. Весь день я пил, бродил в толпе, сидел на пляже, окруженный толпами отдыхающих. Я думал о том, как Эрон будет отмечать Рождество. Продолжит ли Скайлар традиции Эрин? А я? Буду посылать подарки в надежде, что он их откроет, а не выбросит сразу в мусор, как я поступал с подарками от отца?
Внезапно меня осеняет. Это озарение настолько сильное, что, если бы я сейчас не сидел, я бы упал. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы у моего ребенка была счастливая жизнь. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы Скайлар была частью этой жизни. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы выполнить последнее желание Эрин и стать семьей.
Глава 23
Когда спускается ночь, я стою на тротуаре и смотрю на ступеньки, ведущие к двери моего дома. Я наблюдаю, как хрустящий холодный нью-йоркский воздух превращает мое теплое дыхание в клубы пара, и остро осознаю, как сильно я волнуюсь. Свежий снег на веранде резко контрастирует с теплым пляжем, по которому я бродил еще вчера. Я разглядываю снаружи дом, который больше не ощущаю своим. Прошло всего два месяца. За два месяца многое может измениться. Снаружи дом выглядит точно так же, не считая большого венка, который все еще украшает входную дверь, несмотря на то, что уже середина января. Я улыбаюсь. Может, Скайлар любит Рождество так же, как его любила Эрин.
За все свои двадцать семь лет я ни разу не испытывал такого смятения, как сейчас, когда поднимаюсь по ступенькам. Через боковые окна пробивается мягкий свет – это дает мне надежду, что Скайлар дома. Я не предупредил ее, что приду. Я не хотел дать ей возможность помешать мне. Я только надеюсь, что она примет мои извинения и впустит меня обратно в свою жизнь.
На улице холодно, но я весь вспотел. Я перекладываю цветы из одной руки в другую и вытираю влажные ладони о джинсы. Потом вспоминаю про коробочку, которая лежит у меня в кармане. Не уверен, что подарю его ей. Рождество давно прошло. Может, оставлю на ее день рождения.
Вот блин! Я даже не знаю, когда у нее день рождения. Точно так же, как не знал, какие цветы принести. Мне многое предстоит узнать о Скайлар Митчелл.
Я делаю глубокий вздох и смотрю на темное небо. Не знаю почему, но это придает мне сил. Может, я попросил помощи у бога. Или у Эрин. В любом случае помощь мне не помешает.
Я звоню в дверь. Да, я все еще являюсь совладельцем таунхауса, но после того, что я сделал, думаю, у меня больше нет права открывать дверь своим ключом. Я напрягаюсь. Я словно мальчик-подросток, который пришел к своей первой пассии. Что со мной происходит?
Я заглядываю через боковое окно и вижу внутри движение. У меня перехватывает дыхание, когда Скайлар включает свет и я могу разглядеть ее целиком. Мой взгляд немедленно падает на идеальный круглый живот, затем возвращается на ее лицо. Не знаю, чего я ожидал. Я знал, что к этому времени живот вырастет, но я не ожидал, что она станет еще прекраснее. Она распустила свои длинные темно-русые волосы, и они колышутся у нее на плечах при каждом движении. На ней легинсы, в которых ее красивые ноги кажутся еще более стройными, а зеленая блузка, плотно облегающая ее растущую грудь, подчеркивает живот, который теперь размером с небольшой футбольный мяч.
На крыльце темно, поэтому она меня не видит. Это хорошо, потому что я не могу оторвать от нее глаз. Она чертовски прекрасна! Вдоль моего позвоночника пробегает дрожь, и я уверен, что дрожу не от холода.
Скайлар включает свет на крыльце и смотрит на меня через окно. Я не уверен, но кажется, она ахнула. Она кладет руку на живот и бросает быстрый взгляд за спину, потом смотрит мне в глаза. В этой блузке ее глаза кажутся еще зеленее, чем на самом деле.
Внезапно я испытываю острое желание ее сфотографировать. Такого желания у меня не возникало уже несколько месяцев. Последний раз я фотографировал за несколько дней до смерти Эрин.
Прямо в эту секунду я жду не дождусь, когда снова возьму в руки фотоаппарат. Пальцы зудят от желания навести фокус на Скайлар. Я хочу запечатлеть вот это выражение ее лица. Я не могу точно определить, что это за чувство, но думаю, что она борется с собой. Клянусь, что в ее изумрудных глазах я вижу одновременно два разных чувства. Облегчение и… злость? Чем бы это ни было, эти чувства противоречат друг другу.
Взгляд Скайлар падает на букет цветов, который я держу в руках. Ее лицо смягчается, и она, склонив голову, выдыхает и разглядывает белые лилии. Глядя мне в глаза, она отпирает замок.
Потом открывает дверь, и меня обдает волной тепла. Скайлар обхватывает себя руками – интересно, это от холода или для защиты? Мы оба молчим. В самолете я сотню раз репетировал, что ей скажу. Но теперь я стою здесь и не знаю, как заставить свой мозг произнести слова, которые она должна от меня услышать.
Скайлар в молчании приподнимает брови. Она упряма. Она не заговорит первой. И она права. Ей не за что извиняться. Это я во всем виноват. Я судорожно подыскиваю слова. Что сказать женщине, которую ты покинул и которая к тому была лучшей подругой твоей покойной жены, а сейчас носит твоего ребенка? Я делаю шаг вперед, сую ей цветы и выпаливаю:
– Давай попробуем.
Ее лицо омрачается. Она ожидала гораздо большего, а я снова ее подвел. Подвел их. Она переводит разочарованный взгляд на цветы в моей вытянутой руке. Я на секунду задумываюсь, чем вызвана ее грусть: белыми лилиями или мужчиной, который их принес? Не говоря ни слова, она закрывает дверь.
Но я успеваю вставить в проем ногу.
– Подожди! Это как-то само вылетело. То есть да, я хочу попробовать, но я должен извиниться. Сначала мне нужно попросить у тебя прощения. Прости, что сбежал от тебя.
Скайлар нервно оглядывается назад, потом подходит поближе к едва открытой двери.