– Я ни с кем тут не сплю. Тэмми была бы первой.
– Ну спасибо хотя бы за это! – смеется Мейсон. – И за нестояк.
Когда Тэмми выходит из ванной, я извиняюсь перед ней, пока Мейсон заказывает завтрак. Проводив ее, он снова садится. Он замечает, что я разглядываю свою новую татуировку.
– Новая, да?
Я киваю.
– Послушай. Я знаю, что тебе нужно время. Но ты должен вернуться в Нью-Йорк. У тебя есть обязанности. Я понимаю, что ты чувствуешь себя виноватым за то, что переспал со Скайлар. Она тоже сама не своя.
Я смотрю ему прямо в глаза. Потом сердце у меня падает вниз, словно меня ударили под дых. Она решила, что это было ошибкой.
– Черт, Дикс, дело совсем не в этом!
– Ты не испытываешь чувства вины за то, что переспал с ней?
Я качаю головой. Я прокручивал это у себя в голове тысячу раз. Я и сам этого не понимаю, как я могу объяснить это ему?
– Что бы это ни было, ты можешь мне рассказать, Грифф. Мы с тобой через многое прошли. Все в порядке, дружище. Я от тебя не отвернусь.
Если я ему расскажу, я все испорчу еще больше? Я закрываю глаза, чтобы не видеть, как он отреагирует на мои ужасные слова.
– Я почувствовал облегчение. Когда Эрин умерла, я не почувствовал ничего, кроме облегчения.
Я глажу пальцами новую татуировку. Мне не надо открывать глаза, чтобы ее найти. Я на ощупь знаю, где она находится.
– Это естественно, что ты почувствовал облегчение, Гриффин. Эрин освободилась от мучений, которые происходили с ней все эти последние месяцы. Твои чувства совершенно нормальны.
Я качаю головой.
– Это еще не все. В те первые дни после ее смерти, когда я заперся у себя в спальне, я не плакал и не горевал. Я отплакал и отгоревал до того, как она умерла. Я прятался от нее – от Скайлар. От того, как мое тело реагировало на ее близость. Я знал, что не смогу быть рядом с ней и не хотеть ее. Я также осознавал, насколько это неправильно. Я осознавал, какой я хреновый муж, раз через две секунды после смерти своей больной жены мое тело хотело лишь залезть под юбку к ее лучшей подруге. Потом, после похорон, я начал пить. И когда Скайлар нашла меня в студии, я не смог сдержаться. Я должен был это сделать. Я даже не думал об Эрин. Ни секунды. Я вспомнил об Эрин, только когда все уже случилось, – я потираю переносицу, вспоминая тот вечер. – Это было ужасно, Дикс.
Мейсон кивает, словно понимает, что я хочу сказать.
– Плохой секс, значит? С кем не бывает.
– Нет. Совсем нет. И это тоже проблема. Это был лучший секс в моей жизни, черт возьми! Я только что похоронил жену, сразу бросился в объятия Скайлар и получил от этого огромное удовольствие. Где это видано? И что еще хуже, с тех пор я вспоминаю об этом каждый день. Прошло уже два месяца, а я ни разу не плакал о своей умершей жене. Ни разу со дня ее похорон. – Я бью кулаком по дивану. – Какой же я козел!
Потом я делаю длинный выдох.
– Я не испытываю вины за то, что переспал с ней, дружище. Но в то же время испытываю. Блин, у меня умерла жена, а я тут же забываю об этом и бегу к ее лучшей подруге!
Мейсон снова кивает на мою татуировку.
– Но ты же не забыл про Эрин. Вот она, у тебя на плече. Как и твоя мама. Она всегда будет с тобой. Ты зря убиваешься. Она этого хотела. Она этого хочет.
Мейсон хватает свою сумку, роется в каких-то письмах, достает один конверт и отрывает от него стикер. Потом подходит ко мне и сует мне письмо:
– Вот, тебе надо это прочитать.
Я сразу узнаю почерк Эрин. О боже! У нее все же было что сказать мне на прощание. В горле у меня встает комок, а глаза начинает щипать.
Мейсон идет к выходу.
– Что-то завтрак слишком долго несут. Пойду в кафе с вафлями по соседству. Прочти пока письмо. И прими душ. От тебя воняет, как от свиньи, приятель.
С этими словами Мейсон разворачивается и выходит из номера, а я сижу, уставившись на адресованный мне конверт.