Он качает головой и хихикает, обезоруживающе поднимая руки вверх, потом откидывается на сиденье.
Я открываю рот, собираясь все ему объяснить, но Гриффин мягко кладет руку мне на колено и качает головой. Я понимаю, что он хочет этим сказать. Не стоит пытаться все объяснить незнакомцу. У нас все сложно. У других это вызывает лишь недоумение. А уж когда моя беременность станет заметна, на нас точно все начнут оглядываться. Я закатываю глаза, молчаливо соглашаясь с Гриффином. Он убирает руку с моего колена, и я осознаю, как сильно мне ее не хватает.
Судья принимает еще несколько противоречивых решений, но мы с Гриффином никак их не комментируем. Мы просто смотрим друг на друга и смеемся. К счастью, «неправильные» решения в итоге сравнялись. И хотя моя команда выиграла с отрывом в два очка, Гриффин не ноет по этому поводу, так что я тоже решаю не злорадствовать.
В целом игра была просто потрясающая. Если не считать нашей ссоры, я бы даже сказала, что мы с Гриффином стали друзьями.
Мы поднимаемся за толпой по лестнице, проходим через тоннель, и я направляюсь в ближайший туалет, а Гриффин ждет меня, прислонившись к стене. Через несколько минут я выхожу и ищу глазами Гриффина, но его нет на том месте, где я его оставила. Я оглядываюсь вокруг и тут на кого-то натыкаюсь.
– Простите, – говорю я, поднимая взгляд на крупного мужчину.
Внезапно в моих глазах и в глазах незнакомца пробегает искра узнавания, а его лицо медленно расплывается в широкой улыбке.
– Ну вы только посмотрите, кто это.
Я морщусь от его сильного бостонского акцента. Потом оценивающе оглядываю его огненно-рыжие волосы и пытаюсь вспомнить, чем он мне вообще тогда понравился.
– Ой, привет!
Я ищу взглядом Гриффина, хотя не уверена, что хочу, чтобы он был сейчас здесь. С одной стороны, если парень подумает, что я с другим мужчиной, то это поможет разрядить ситуацию. С другой стороны, я совсем не хочу, чтобы Гриффин стал свидетелем моих прошлых похождений.
Пока я озираюсь по сторонам, парень – чье имя я так и не выяснила – продолжает что-то рассказывать и вскользь упоминает, что был бы не прочь повторить. Его акцент действует мне на нервы. Не то чтобы я не любила бостонцев. Я считаю, что во всем виноват мистер Хьюитт, мой учитель в четвертом классе. Он был самым зловредным из всех моих учителей. К тому же, думаю, он меня недолюбливал за то, что когда-то встречался с моей мамой – до того, как она познакомилась с моим отцом. С ним я была обречена с самого начала. У него был невероятно сильный акцент, который являлся мне в кошмарах. Мне до сих пор иногда снятся кошмары про мистера Хьюитта, в которых он выделяет меня из всего класса и рассказывает всем, какая я плохая ученица.
Так что этот парень, в сущности, не виноват в том, что я терпеть не могу его голос. Но в глубине души я просто знаю, что никогда не смогла бы быть с мужчиной, который разговаривает с таким акцентом. Как бы хорош собой он ни был. Если бы Гриффин получил небольшую травму головы, в результате которой он стал бы разговаривать, как этот Рыжий, в моем мире воцарилась бы полная гармония.
– Что скажешь? – Рыжий вопросительно смотрит на меня.
– М-м-м, спасибо, но нет, – вежливо отвечаю я, хотя даже не уверена, в чем заключался вопрос. Я была слишком занята поисками Гриффина – и теперь вижу, как он выходит из мужского туалета.
Гриффин подходит ко мне, но это не останавливает Рыжего, который продолжает обольщать меня взглядом. Он повторяет свой вопрос прямо на глазах у Гриф-фина:
– Ой, да ладно, было же классно, разве нет?
Я прищуриваю глаза. Что за хрень?!
– Ты знаешь, что ты подонок? У тебя жена и ребенок! Или ты решил опять закрыть на это глаза?
Парень смеется.
– Полгода назад, когда ты оседлала меня в третий раз, тебя это, кажется, не волновало.
Я уверена, что побледнела от изумления. Я чувствую на себе горячий взгляд Гриффина и выпаливаю:
– Да я даже не знала, кто ты такой, придурок!
– Это точно. Ты была слишком пьяна, чтобы об этом спросить, – говорит он.
Кажется, за все мои двадцать четыре года мне еще никогда не было так стыдно. Гриффин, наверное, думает, что я шлюха. Конченая развратница, которая готова подцепить любого парня в баре. Я ненадолго прикрываю глаза, потому что так и есть. Именно такой я и была. Может, именно такой я была бы и сейчас, если бы не сбежала от всего этого в суррогатное материнство.
Гриффин занимает оборонительную позицию. Он делает шаг ко мне и говорит придурку:
– Тебе лучше уйти. Даме ты неинтересен.
– Даме? – ухмыляется Рыжий. – Ладно, как скажешь. А ты кто? Сегодняшний кусок мяса?
– Вряд ли. – Гриффин по-собственнически кладет руку мне на плечо.
Рыжий приподнимает бровь: