Джейк достал нам билеты в секцию, зарезервированную для членов семьи. Я улыбаюсь, потому что знаю, что Гриффин будет окружен врагами. Когда мы подходим к нашим местам, он хитро приподнимает бровь и с притворным отвращением качает головой. Может, все пройдет не так уж и плохо.
Забавно сидеть рядом с человеком, который болеет за команду соперника. Один из нас все время кричит, подбадривает игроков или не соглашается с решением судьи. Но наши эмоции никогда не совпадают. Мне это кажется довольно забавным. Гриффину, кажется, тоже. Мы оба страстные болельщики, и нам обоим смешно, что происходящее на поле вызывает у нас противоположную реакцию.
Интересно, как бы все было, если бы между нами сидела Эрин? Она бы тоже кричала? А за какую команду она бы болела? Она разбирается в бейсболе? Ей было бы так же весело и душевно, как нам сейчас? Считала бы она своего мужа неотразимым, несмотря на то что он в свитере с логотипом команды соперника?
Игра крайне напряженная. Разрыв в счете небольшой, и мяч, посланный к правому полю, дает возможность игроку на третьей базе вернуться к дому. Игрок «Янкис» в правой части поля делает просто невероятный бросок к основной базе, минуя срезающего и отправляя мяч прямиком в перчатку кэтчера – как раз вовремя, чтобы его осалить[9].
– И-и-и аут![10] – кричит судья и делает соответствующий жест, что вызывает радостные крики и поздравления у большей части стадиона.
Гриффин вскакивает с места и чуть не запрыгивает на людей, которые сидят перед нами.
– Проверь свое чертово зрение! Мне даже отсюда было видно, что его не осалили!
Все в нашем секторе поворачиваются к нам: возгласы Гриффина не соответствуют общему настроению. Несколько фанатов беззаботно спорят с Гриффином. Я же настроена не столь дружелюбно.
– Это тебе надо проверить зрение. Его точно осалили! – Мы все еще стоим, так что я ставлю руки на бедра для пущей убедительности. – И почему это тебе можно чертыхаться? – Я приподнимаю брови.
Я стараюсь не думать о том, что мне на самом деле нравится, что он тоже иногда чертыхается. Некоторые парни звучат слишком резко или глупо, когда ругаются, но когда это делает Гриффин, внутри у меня все трепещет.
Гриффин игнорирует мой вопрос.
– Он был в безопасности! – громко спорит он.
– Нет, не был!
– А ты, значит, в этом эксперт?
– Ну я же не слепая! Судья принял верное решение, Гриффин. – Я указываю пальцем на кэтчера. – Он играет безупречно. Он не допустил ни одного осаливания на домашней базе.
Гриффин изумленно смотрит на меня. Потом его взгляд снова ожесточается.
– Это не важно, черт побери! Просто потому, что он хорошо играет, еще не значит, что судья должен решать в его пользу. Он успел захватить базу, Скай.
– Нет, не успел! – кричу я ему в лицо, и мне даже не важно, что мой хот-дог был с луком. – Ни хрена он не успел! И не называй меня Скай!
– А ты не ругайся! – кричит мне Гриффин.
Сиденья на стадионе довольно просторные, но мы стоим всего в нескольких сантиметрах друг от друга и продолжаем нашу перепалку. Пока наконец не осознаем, что все уже сели на свои места, и только мы остались стоять. На нас все смотрят.
Мы одновременно широко раскрываем глаза, и я клянусь, что вижу, как Гриффин слегка покраснел. Я поспешно сажусь. Гриффин тоже садится, раздраженно скрестив руки на груди – очевидно, он все еще злится из-за решения судьи. Или из-за нашего спора. Или и того, и другого.
За своей спиной я слышу низкий сдавленный смешок. Я оборачиваюсь и вижу пожилого мужчину с длинной седой бородой. На нем бейсболка «Янкис» и большая рукавица с поднятым пальцем.
– Сколько вы уже женаты? – спрашивает он.
Гриффин чуть не подавился пивом, которое пил. Он смотрит на мужчину, потом возвращает взгляд на меня и видит, что я покраснела как рак. Гриффин отрицательно качает головой.
– Мы не женаты.
– Да? – Мужчина переводит взгляд с меня на Гриффина и обратно. – Ну, у меня были точно такие же споры с моей Бесс сорок лет назад. В вас горит такой же огонь друг к другу. Может, вы тоже когда-нибудь будете ждать своего шестого внука, как и мы.
Я рьяно качаю головой:
– Нет, мы не вместе. Он женат.
Мужчина вопросительно приподнимает бровь.
– На моей лучшей подруге, – добавляю я.
[9] База считается осаленной, если игрок, владеющий мячом, коснулся ее какой-то частью тела. Игрок считается осаленным, если противник тронул его рукой с ловушкой и мячом или же свободной рукой.
[10] Если бегущий добрался до базы, он объявляется в безопасности и становится бегущим, иначе судья объявляет аут. Если игрок объявлен в ауте, он должен уйти с поля и остаться на скамейке.