Тедди, сидевший рядом, положил ей руку на колено и сжал его. – Если я правильно понимаю тебя, Джейн… – сказал он. – Мы оказались в адски щекотливом положении.
– Да, можно и так сказать. – Джейн откашлялась и отключила ноутбук. Она уже успела показать совету директоров презентацию в «Пауэр Поинт», которая была, как и все, что делала Джейн, безупречной. Она включила в презентацию полный текст поста на «Реддите» и зачитала его во всеуслышание. Пост был озаглавлен броско: «Саманта Миллер – сексуальный агрессор». Остальной текст был ничуть не менее сокрушительным. – «Последние десять лет я наблюдаю за тем, как Саманта Миллер строила из себя поборницу прав всех женщин, – читала Джейн. – Она заявляла, что ее сайт – «безопасное пространство» для жертв, желающих поделиться своими историями, и она через боль других женщин сделала головокружительную карьеру. Хотите услышать мнение настоящей жертвы? Вот она я. Я Л., подруга, о которой Саманта писала в «Блэкаут». В ту ночь, которую описывает в своем эссе Саманта Миллер, я была пьяна и не была способна дать какое-либо согласие на что-либо. А как мы называем ситуацию, когда один человек не в состоянии дать свое согласие? Верно, дамы и господа… Это называется сексуальным насилием».
Пост был опубликован поздно вечером в пятницу и мгновенно стал вирусным, когда его репостнули в «Твиттер». По иронии судьбы, неустанно повторяла Джейн, если бы пост был опубликован в любое другое время, то он бы остался пикантной пулькой для пересудов в кругу Сэм, темой для перешептываний между другими властителями дум, которые стояли в авангарде революции «Нью-Эйдж», а заодно интернов в ее издательстве и девушек, которые занимались пиаром на ее кампаниях. Приятного в этом было бы мало, но Сэм могла бы игнорировать эти слухи. Проблема заключалась в том, что эссе в «Блэкаут» приобрело огромную виральность. Сэм не была настолько на слуху у всех со времен «Добровольного безмолвия». Сначала защебетали сторонники прав мужчин, которые объявили о двойных стандартах и потребовали, чтобы к Саманте Миллер относились не лучше, чем к любому мужчине на ее месте («Закроем эту суку»). Затем зазвучали голоса троллей с правым уклоном, возрадовавшихся, что на «Королеву продвинутой движухи» набросились ее собственные подданные («Обожаю наблюдать, как леваки сами себя пожирают! Ржунемогу!»). К утру субботы, когда Сэм уже лишилась более четырех сотен тысяч подписчиков, а тэг #СамантеМиллерКонец вышел в тренды, стало очевидно, что ничего само собой не рассосется. Одно за другим пришли письма от продюсеров «Душевного воскресенья» и «Сегодня», отменяющие запланированные интервью с Сэм из-за «накладок в расписании». Буквально через пару минут после этого краха у Джейн зазвонил телефон. Она показала Сэм экран. Обе женщины напряглись, увидев, что звонок исходит от Тедди Джексона.
– Возвращайтесь в город, – заявил он. – Совет директоров «Шакти» собирается на внеочередное совещание завтра во второй половине дня.
– Я хочу быть полностью откровенной. Есть еще одна вещь, о которой нам стоит озаботиться, – проговорила Джейн, усаживаясь напротив Сэм. – Это несрочно. Пока что. Но надо не упускать это из виду. – Она снова откашлялась. – Сэм больше не может похвастаться, кхм… непогрешимой репутацией, как прежде. Для ЗОЖ-сообщества в принципе выдались тяжелые времена. Оно только начало оправляться после пандемии. И многие так называемые гуру успели за время локдауна показать всю свою подноготную. К тому же было несколько твитов о самом начале карьеры Сэм. О воркшопах, о «парных» и…
– Да не было никаких парных, – прервала ее Сэм. – У нас было много воды, и любой человек мог в любой момент нас покинуть. Я просто врубала отопление на полную мощность в моей квартире, пока мы отрабатывали дыхательные упражнения.
– Посреди лета, – вставил Фрэнк, вице-президент корпоративного маркетинга в какой-то компании, производящей ПО. – На улице и так была жара тридцать семь градусов. Удивительно, что все обошлось без жертв. – Он пожал плечами, когда Сэм взглянула на него с удивлением. – Моей внучке шестнадцать лет. Она мне пересылает всякое. В том числе этот пост на «Реддите». Можно даже сказать, что мы здесь сегодня собрались благодаря Бэлле. – Фрэнк смерил взглядом Сэм. – Или ты сама когда-нибудь соблаговолила бы сообщить нам об этом?
– Никто не пострадал, – настойчиво заявила Сэм, игнорируя вопрос. – Это было упражнение на контроль сознания, чтобы девушки могли ощутить, что они сильнее, чем предполагают. Какой бы дискомфорт они не ощущали во время практики, обретение внутренней гармонии позволит использовать те же принципы в реальной жизни. – Она взглянула на Джейн в поисках поддержки. – Для большинства участниц эти занятия стали поворотным моментом в жизни.
– Это правда, – признала Джейн. Она подхватила кувшин с центра стола и налила себе в стакан воды. – К тому же многие фанатки встали на защиту Сэм в Сети. Рассказывают о том, как деятельность Сэм спасла их по жизни. Они рассуждают о расстройствах пищевого поведения, зависимостях и травмах на сексуальной почве. Мощная поддержка. – Она выдержала паузу. Тедди наклонился вперед, чтобы Джейн оказалась в поле его зрения.
– Но? – произнес он.
– Но сейчас пошли разговоры о том, насколько этична данная ситуация, – продолжила Джейн. – Есть мнения, что Сэм не доктор и не терапевт и опасно, что она позволяет себе такие экзерсисы. Особенное беспокойство связано с ее экспериментами в области нейронных путей мозга…
– Это программа гипнотерапии «Мой внутренний ребенок» на «Шакти», – объяснила Сэм, когда заметила недопонимание на лицах мужчин. – Нужно следовать указаниям, визуализировать травматический инцидент из прошлого и попытаться как-то переконфигурировать воспоминание. И результаты у нас великолепные.
– Реконфигурация памяти значит… – Тедди жестом предложил ей внести ясность.
– Изменение воспоминаний. Естественно, не в буквальном смысле, это же не путешествие во времени. Для сайта программу разработал психолог, – добавила Сэм. – На минуточку – мы используем только самые новейшие научные разработки, ребята.
– Да. Но, как вы легко можете себе представить, онлайн-сообщество видит все несколько иначе, – заметила Джейн.
Конечно же, в дело вмешались знакомые лица.
Пост расшерили уже более полутора тысяч раз.
– Плюс некоторые… мелкие проблемы, которые у нас были в прошлом, – добавила Джейн. – Например, книга рецептов, «расхваливающая орторексию»[17]. Ничем не подкрепленные обвинения в адрес отдельных продуктов от «Шакти»…
– Мы выплатили штраф, который нам выставила окружная прокуратура, – заметила Сэм. Ее правая нога дергалась вверх-вниз. Сэм попыталась удержать ногу, как можно крепче придавив ее сверху рукой. – Кстати, мы полностью перелопатили с того времени весь сайт. Все снабжено дисклеймерами. Это все абсолютная нелепость.
– Но Джейн нас подводит к простой мысли… – проговорил Тедди, поправляя часы на руке – стальной хронометр «Брайтлинг Навитаймер», который раньше принадлежал отцу Сэм. Нейт был знаком с Тедди еще по общаге в колледже. На похоронах Каролина настояла, чтобы Тедди взял себе часы друга: «Нейт точно хотел, чтобы они были твоими». Сэм тогда едва удержалась от того, чтобы поинтересоваться, не оставил ли что-то особое отец и ей, но она слишком хорошо понимала, что отец никогда не относился к ней так, как к Тедди. Тедди было уже около восьмидесяти, но он все еще был красив и худощав, с великолепным загаром – сувениром регулярных каникул в Кабо. Сейчас Тедди обеспокоенно сдвинул брови, просматривая распечатку презентации, которую подготовила для всех Джейн. – Все это смотрится неважно. И может навредить компании. – Он обвел сидящих взглядом. – Нам нужно взять ситуацию под контроль. Немедленно.
– Я только не понимаю вот что, – сказал Леонард, невысокий мужчина, у которого через разрез рубашки в полоску пробивались заросли черных волос. Он был партнером в престижной адвокатской конторе в финансовом округе Манхэттена, хотя Сэм никак не могла отделаться от мысли, что он бы пришелся к месту в массовке «Славных парней». – Девушки, вы же знали обо всем этом еще третьего января. Эдак с неделю назад? Когда вы получили письмо от Лоры…
– Лизы.
– …Почему вы сразу не пришли к нам с этим? – закончил Леонард, будто бы не расслышав слов Джейн. – Зачем изображать из себя Джессику Флетчер и нестись в Коннектикут?
– Правильный вопрос, – одобрил Скотт, фондовый аналитик, у которого в любую погоду на рубашке наблюдались пятна пота. – Вы что, считаете, что мы не повидали дерьма похуже на нашем веку? Мы дольше вертимся на этой земле, чем вы, девушки. И мы бы справились со всем быстро и мирно. Мы бы со всем этим разобрались.
– Я не уверена, что Сэм хотела, чтобы мы «справились» с этим вашими методами. Так больше никто не делает. Сэм беспокоилась о Лизе и… – негодующе начала Джейн.
– С меня хватит этих сладких соплей. – Скотт повернулся к Сэм. – Что с твоей подругой? Чего она хочет?
Сэм лишь покачала головой.
– Именно этого я не могу понять. Ни за что на свете она не могла написать этот пост. Она даже призналась мне, что написала письмо после того, как выпила, и что она не хотела его отправлять. Ей было важно, чтобы вся ситуация сошла на нет.
– Что? У тебя было ее собственное признание, что это все враки? – спросил Скотт. Его губы сложились в презрительную ухмылку. – Тогда на фига мы тратим время впустую? Получите от нее заявление, что это все чепуха. Охренеть, я в воскресенье из Чикаго прилетел, чтобы слушать этот бред. – Он посмотрел на Тедди. – Они серьезно?
– Все не так просто, – запротестовала Сэм. Кончики ее ушей начали гореть. – Лиза не отвечает на звонки и сообщения. Да и я не уверена, что она будет готова выступать с таким опровержением. Она непубличный человек…
[17] Расстройство пищевого поведения, выражающееся в навязчивом стремлении к правильному и здоровому питанию.