– Вот это да, – протянула официантка, собирая грязные тарелки. – Никогда бы не подумала, что такая худышка сможет все это умять, но ты, похоже, очень проголодалась. Что-нибудь еще принести? У нас отличные пироги. Есть с пеканом, черникой или яблоком.
Сэм покачала головой.
– Нет, спасибо.
Она облокотилась на оконную раму, наблюдая за падающим снегом. Она чувствовала себя грязной. Под коленками и под мышками выступил пот, и ей пришлось оттягивать свитер от кожи. Она положила руку на раздувшийся живот и заставила себя просидеть за своим столиком еще полчаса, разглядывая винтажные плакаты, провозглашавшие «Мы всегда открыты для вас!» и «Гамбургер за 45 центов!», потрепанную гитару, еле державшуюся на веревочке, и старый постер «Кока-Кола» с рисованной брюнеткой, сжимающей в руках стеклянную бутылочку. Ее поездка была удачной: Лиза призналась, что написала письмо в подпитии, что она разозлилась из-за эссе и сорвалась, наврав по поводу их совместной ночи. Почему же Сэм все еще ощущала такой сильный дискомфорт? Она подумала о Бекки Стюарт, о руке на спине Лизы, о перешептываниях между ними. Когда это они успели так сдружиться? И что имела в виду Бекки, заявляя, что она никого близко не подпускала к Лизе в школе? Это было неправдой. Или это и подразумевает взрослая жизнь? Когда ты реконструируешь детские впечатления, чтобы изобразить из себя последнюю жертву во всем и вся? Вспомнились слова из письма Лизы: «Если Сэм решилась на что-то, то это произойдет. Не важно, хочешь ты этого или нет… Взяла, что хотела. К черту, была я согласна или нет». И ее охватило бешенство, проложившее себе дорогу вверх по каждой косточке позвоночника и наконец прочно обосновавшееся в челюсти. Именно из-за таких ложных обвинений другим женщинам потом труднее заставить окружающих поверить их словам. От этого Сэм было сложнее заручиться доверием, когда она поведала миру свою историю много лет назад.
Музыкальный автомат отключился. Официанты вымыли полы и протерли столешницы, заодно обновляя запасы порционных пакетиков с солью и перцем на столах. Громко брякнул открывающийся и закрывающийся ящик кассы.
– Дамы, я вас покидаю, – обронил вышедший из кухни мужчина, в говоре которого узнавался житель Нью-Джерси. На вид он был одного возраста с Сэм, с очень сильным загаром и донельзя зализанными гелем волосами. Под майкой в облипочку сверкала золотая цепочка. Он дружелюбно подмигнул Сэм и спросил, понравилась ли ей их еда. Сэм ответила ему улыбкой.
– Да, спасибо. – Она представила, что подходит к нему вплотную, шепчет ему на ухо «Пойдем со мной» и, вернувшись домой, трахает его прямо в принадлежащем ее матери кресле королевы Анны, а он хватает ее за шею и со стоном кончает в нее. Мужчина спиной открыл входную дверь, все еще с ухмылкой глядя на нее, и вот его уже и след простыл. Сэм прикрыла глаза. «Черт возьми, – подумала она. – Снова туда же».
– Дорогуша, прости, пора расходиться, – сказала официантка, указывая на пластмассовые часы за ее спиной. Сэм развернулась и уставилась на шеренгу сотрудников, выстроившихся у основной стойки. На их лицах лежала печать усталости.
– Боже, как время пролетело, уже пора? – спохватилась Сэм. Она оставила побольше чаевых, без конца извиняясь. С годами к ней пришло осознание, как важно быть вежливой с официантами, посудомойками, сотрудниками на стойках регистрации в аэропортах, помощником ее стоматолога. Именно эти люди потом громко рассуждали в социальных сетях о своих десятисекундных встречах со знаменитостями, которые разрастались в их интерпретации до занимательных анекдотов. «Познакомилась я с этой вашей Самантой Миллер, – напишет кто-нибудь такой, – редкостная стерва, однако!» Сэм не могла себе позволить ни одного неудачного контакта, ни одного провального дня. У женщин, которые становятся публичными фигурами, может быть только один тип личности: милая. В противном случае они за одно мгновение могут лишиться всего, к чему так отчаянно стремились.
Сэм даже ахнула, оказавшись на улице. Холодный ветер больно впивался в кожу. Она достала свой телефон и открыла Гугл Карты. В юности она так часто ходила от «Делайлы» до дома, что могла пройти этот путь с закрытыми глазами, но снега выпало слишком много, перед глазами все расплывалось. Сэм смахнула капельки влаги с экрана и увидела, что у нее семь пропущенных звонков от Джейн и кучка сообщений от Татум, лучшей подруги в Нью-Йорке.
Сэм нахмурилась. Только она собиралась ответить подруге и спросить, что случилось, как телефон сам зазвенел.
– Привет, – ответила Сэм. – Ты меня слышишь? Я иду домой к матери. У нас здесь самая настоящая снежная буря.
– Я тебя слышу, – отчеканила Джейн.
– Хорошо. Вот тебе последние новости. Думаю, что все будет хорошо. Лиза призналась, что написала письмо после пары бокалов вина. Она расстроилась из-за эссе и сбрасывала раздражение. А я пообещала, что не буду писать об аборте, так что…
– Я уже еду к тебе.
– Что?
– Я в машине. Буду в Бенфорде где-то через час.
– Джейн, зачем? Я же возвращаюсь в город завтра рано утром. Тогда и встретимся. – Сэм потерла лоб. – Мне нужно как можно скорее убраться из этого проклятого места.
– Ты давно в Сеть заглядывала?
Сэм остановилась на дороге у давно закрывшегося магазина хозтоваров, в витрине которого все еще висела выгоревшая вывеска: «– 70 % на все товары! Финальная распродажа!» Сэм спряталась под деревянный навес, прижимая телефон еще ближе к уху.
– Нет, даже сотовый не проверяла. Я… – Она умолкла, не желая вываливать менеджеру правду о том, что засиделась в дайнере, объедаясь едой, к которой не прикасалась лет десять, и воображая, как ведет к себе домой незнакомого мужика в надежде, что он отымеет ее, чтобы она смогла забыться. – Не было возможности, – вставила она наконец. – А что случилось? Все в порядке?
– Отключай телефон и подожди, пока я доберусь до тебя. Ты слышишь? Просто дождись меня. Ничего не предпринимай, пока я не окажусь у тебя. – Менеджер прекратила разговор, даже не попрощавшись, а Сэм так и осталась стоять с айфоном в руке. «Не смотри», – увещевала она себя. «А почему бы и нет?» – ответил другой, слишком хорошо знакомый ей голосок. Это был ее собственный, но искаженный голос, будто раздававшийся с вырванной магнитной ленты из поломанной компакт-кассеты. Обожженная груда костей, призывавшая ее прыгнуть в бездну. Последние тринадцать лет она училась распознавать эти позывы, не обращать на них внимания, вырабатывала механизмы, помогавшие ей игнорировать их. И все же вновь ладони вспотели, а в животе забурлило. «Загляни разок. Узнаешь правду, вот и все. Говорят же, что знание – сила?»
Сэм разблокировала телефон. И заглянула правде в глаза.
12
9 января 2022 года
Саманта всегда подчеркивала, что «Шакти» – бизнес, созданный и управляемый исключительно женщинами. Весь ее штат, от дизайнеров до копирайтеров и разработчиков контента, состоял из женщин. И Сэм настаивала на том, чтобы ее коллегам предоставлялся достойный отпуск по беременности и родам, различные варианты ухода за детьми и для работающих матерей гибкий график. Публично она всегда заявляла, что это единственное правильное решение, но в личном общении признавалась, что не хотела скандалов на тему разрыва между декларируемыми ценностями и ситуацией по факту – прегрешения, за которое феминистские блоги рвали в клочья другие компании, возглавляемые «бизнесвумен». И, несмотря на всю эту риторику, – вот она стоит перед группкой пожилых белых мужчин в штаб-квартире «Шакти» на Говард-стрит и слушает, как менеджер объясняет, насколько масштабная катастрофа настигла их.
– Первоначально мы думали, что все уляжется за сутки, – пояснила Джейн совету директоров «Шакти». На эту встречу она подобрала себе самый аскетичный лук: приталенный темно-синий жакет, юбка-карандаш в тон и блузка с оборками и воротником-стойкой. Свои темные волосы Джейн убрала с лица в аккуратный хвост. На губах у нее, по всей видимости заменяя боевую раскраску, горела красная помада. – Пост на «Реддите» был анонимным.
– Отвратительная история, – проговорил один из мужчин за столом. – К черту доказательства? О презумпции невиновности никто не слышал? В последнее время судилища устраивают исключительно в социальных сетях…
– Это все замечательно, Скотт, – сказала Джейн, явно раздраженная тем, что ее перебили. – Но «Шакти» запустил кампанию #ЖенщиныНеЛгут на волне #MeToo в 2017 году. На нашем сайте мы опубликовали буквально сотни статей на тему того, что подложные обвинения об изнасиловании – миф. Мы постоянно утверждали, что мы верим жертвам на слово. – Джейн бросила извиняющийся взгляд в сторону Сэм. – Вполне понятно, что теперь многие читатели «Шакти» задаются вопросом, собираемся ли мы поверить на слово этой конкретной жертве.
– Она не жертва, – всхлипнула Сэм, доставая пакетик одноразовых платочков из сумочки. – Я ничего плохого никому не сделала!