Эпоха героев и перегретого пара: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

'Ай да Пушкин, ай да сукин сын. Как же, долгая печаль не в природе человеческой... Знаток! Самого, небось, дамы тоже вокруг пальца обводят'. Спрятав эту неприятную мыслишку поглубже, он развёл пухлые ручки.

- Дорогая Юлия Осиповна, рад бы помочь, да не всесилен я. Лишь год без малого минул, не могу бередить неуспокоенную память народную о К.Г.Б. и Расправном Благочинии. На беду, после усопших Пестеля и Бенкендорфа ваш Александр Павлович - живое олицетворение прошлых несчастий. Вы же знаете, как неспокойно в столице и в Санкт-Петербурге.

- Но что же мне делать? Хотела к нему, но он пишет - и думать не смей. В Шушенском ужасно! Никогда не простит, если из-за него подвергнусь лишениям.

- Да, - участливо наклонил голову Император, отчего второй подбородок опасно свесился за расшитый золотом воротник. - Село Шушенское безусловно не то место, где сосланный революционер может спокойно проживать со своей женой. Не место для надежды. И для любви тоже.

- Посоветуйте, Ваше Императорское Величество! - Юлия Осиповна встала и предприняла попытку упасть на колени, впрочем, достаточно плавно, чтобы Павел Николаевич успел её подхватить, с удовольствием вцепившись в дамские руки и обнаружив её взволнованное лицо подле своего, внезапно покрывшегося испариной.

- Есть же другие мужчины! Достойные, перед державой не запятнанные. Посмотрите возле себя... Совсем рядом!

Он даже чуть подался вперёд, полуприкрыв глаза и искательно выпятив полные красные губы. Но его ждало разочарование - упрямая полька освободилась и шагнула в сторону.

- Простите, Ваше Императорское Величество. Стало быть, единственный способ - самой отправляться в Сибирь.

- Но позвольте! Вас к нему даже не пустят! - отвергнутый и разочарованный, он не подумал, что в его власти обеспечить ей пропуск... Но осталось вне царских возможностей привязать к себе женщину, которая вдруг показалась невероятно желанной, до вожделения и безумия.

- Всё равно поеду. Насколько возможно близко. Там буду ждать и молиться, что государево сердце смягчится. Прощайте, Ваше Императорское Величество.

Она сделала книксен и упорхнула, оставив в воздухе неуловимый аромат неосуществимой мечты. Царь почувствовал, что кровь прилила к лицу неимоверно, горло душит, но не от жёсткости воротника, а от безмерной досады. Да, Строганов - красавец. Он высок, породист и ни в малейшей степени не похож на купеческого сына. Но при этом - обычный граф, обречённый на опалу, ссыльный, чьё пребывание там ограничено лишь устным обещанием, приговор на бумаге куда суровее. А Император только что предложил... точнее - намекнул, но чрезвычайно определённо, желает, мол, отношений тесных, близких и далеко идущих. Ради счастливого соперника Шишкова отказалась стать нежным другом, а в будущем, быть может, императрицей и матерью наследника короны?!

Павел действительно подумывал, что Строганова надо вызвать в Москву. Первый восторг от низвержения фюрера давно улёгся, нарастает недовольство, что многие русские пороки, ещё с романовских времён унаследованные, при Республике лишь умноженные, не изжиты до сих пор. Государственная дума только из оставшейся знати избрана и потому покорна, но не популярна, народ избирательных прав требует, крестьяне, иудеи, магометане! Нужна твёрдая строгановская рука, пусть даже не во главе возрождённого Благочиния в виде Тайной канцелярии. Хотя бы посадить его товарищем Министра внутренних дел, за государственную безопасность ответственного.

Но после подлости неслыханной, когда он удерживает за тысячи вёрст женщину, которой не может обладать и не позволяет этого никому, графа нельзя прощать! В этаком русле Павел Николаевич побурлил недельку и успокоился, снова кинувшись с головой в государственную круговерть. Сколько побед одержано, когда неутолённые на амурном фронте монархи проявляли себя на другом доступном поприще? Пожалуй, не меньше, чем у героев, вдохновлённых пылкой взаимной любовью.

Ещё дней через пять Император не выдержал и велел узнать, чем занята Шишкова. Она и впрямь отправилась в Шушенское! Как жаль, что по свободной России всяк езжай куда хочет, не нужны подорожные. Наконец, глядя на остатки сморщенных жёлтых листьев, печально и мокро прилипших к брусчатке Кремля, Павел Николаевич понял, что единственный способ хоть изредка видеть прекрасную пани состоит в скорейшем помиловании Строганова, дабы они вернулись в Москву. Там, глядишь, пылкая страсть разобьётся о прозу повседневности, и у Юлии снова появится шанс на императорскую корону. Развестись с бесплодной Авророй Шарлоттой церковь разрешит непременно; патриархи понимают, что правящему дому нужен наследник. Договориться же с будущей матерью цесаревича куда сложнее.

Дела сердечные по природе своей немного расплывчатые, ибо в них присутствует ужасно переменная величина - женская благосклонность. В инженерии всё более конкретно, практично и оттого уважаемо мужчинами, особенно когда в наличии цель и средство, чтобы сдвинуть горы, даже если они до этого правильно стояли.

Шотландский инженер Джон Мэрдок, о безумном отце которого Уильяме Мэрдоке рассказывал Сабакин, выглядел подобно английскому дэнди, если типические черты последнего вывернуть наоборот. Невысокий, плотный, рыжий, с вечно всклокоченными волосами, неухоженными бакенбардами и пылающим злым взглядом из-под кустистых бровей, шотландец приглянулся Аносову неуёмной энергичностью и страстным желанием утвердить, что Мэрдоки - самая важная фамилия в британской паровой инженерии, на её фоне Джеймс Уатт не более чем жалкий подмастерье. Ради этой идеи-фикс он решился на поездку в дальнюю холодную страну, купившись заодно на весьма расплывчатые посулы русских; важно лишь, что восточные варвары понимают величие паровой перспективы и не собираются ставить палки в колёса.

- Примитивно, чёрт побери, но здорово! - заявил он при виде пароходов, которые по царскому указу сочтены были памятью об укощении декабристских бесчинств, а не практическим оружием, оттого водружены на постаменты. - Так-так, простейшая одинарная машина на каждое колесо, отдельный регулятор давления на правый и левый цилиндр, передние колёса поворачиваются сами... Нет конденсатора Уатта, посему сзади бочки для воды, ручной насос для закачки в котёл, угольная яма, - последние реплики зазвучали глухо, потому как Джон нырнул внутрь железного корпуса, рискуя окончательно перепачкать шотландский плащ-разлетайку. Он словно пытался доказать окружающим, что аккуратность в одежде отнюдь не числится среди малого перечня его достоинств. - Вижу, предохранительный клапан есть, а манометра нет. Рисковали отчаянно, доложу я вам. И трансмиссия разрушена основательно. А орудие? Целая батарея!

Аносов, в строгой шинели горного инженера, аккуратный и подтянутый как флотский офицер, ожидал снаружи, делая знаки потерпеть солдатам Кремлёвского батальона, негодующим, что иностранец непочтительно залез в историческую достопримечательность.

- Снимаю шляпу. Но перед смелостью и находчивостью, а не инженерным искусством. Держу пари, сие художество проехало не более мили?

- Около того, мистер Мэрдок.

Шотландец спрыгнул с высокой подножки и отряхнул руки, потемневшие от угольной пыли. По чести сказать, его шляпа и плащ тоже нуждались во встряхивании.

- Я понял, что приехал куда следует, мистер Аносов. Вы, русские, готовы ставить паровой мотор на дилижансы, даже закованные в панцирь. Вам нужны эффективные и экономические паровые машины для дилижансов, локомотивов и морских судов, о'кей? А также для заводов и шахт. Я помогу сделать их правильно, по-английски. И даже лучше, чем у меня на Родине. Вы, русские, не придерживаетесь британских законов, которые могут быть абсолютно дурацкими. Я вам рассказывал историю локомобиля моего отца?

'Двести раз', - взвыл про себя Аносов, без иллюзий полагая, что не отвертится выслушать её в двести первый. И не ошибся.

- Не желая пугать сограждан, отец пробовал испытать его ночью и на улице городка случайно встретил пастора. Тот, увидав самоходную повозку, пышущую огнём и жаром, плюющуюся паром и дымом, вдобавок - воняющую горелой смазкой, решил, что на грешную шотландскую землю пришёл сам дьявол, и кинулся с палкой изгонять его.

- Интересное представление у ваших соотечественников о нечистом, - вежливо поддержал разговор Павел Петрович. - Его можно изгнать палкой?

- Дикари!

Первый раз это слово Аносов услышал применительно к французам, позже - к русским, англичанам, немцам... Постепенно усвоил, что 'дикарями' в понятии шотландского инженера не являются лишь носители фамилии Мэрдок.

- Отца избили, - продолжил тот. - Повозку разломали, не дали работать нормально. Он умер в нищете, несмотря на премии от использования Уаттом его изобретений. Мизер! Мошенник озолотился, нам остались крохи. Услышав про самоходные повозки на британских улицах, парламент принял специальный билль, гласящий, что перед такими машинами обязан идти человек, размахивающий красным флагом и дующий в сигнальную дудку, а скорость в городе не может превышать двух миль в час! Оттого ничего подобного вашим пароходам в Англии не построят, а потом будет поздно. Я покажу этим лондонским снобам! Увидите, мистер Аносов.

Из Москвы инженерно-изобретательская компания отправилась в Нижний Тагил на Выйский завод, на родину пароходов. Там, где вдосталь металла и немного привозного угля, есть печи для плавки, Государь постановил строить цех по выделке паровых машин, котлов, конденсаторов и прочих премудрых штук, в кои вникать не изволил, приставив к делу смышлёного, хоть молодого ещё младшего брата, великого князя Анатолия Николаевича, надзирать и ума-разума набираться.

Увидав после вояжа по российской глубинке оснастку Выйского завода, Мэрдок тридцать раз выкрикнул любимое 'сэведжес' (дикари) и засел за перечень потребного. Свой составили Черепановы, Аносов, Кулибин, оттого полная 'сказка' с описью снастей, чуть не на пуд золота ценой, легла под светлы очи великого князя. Он погрустил и принялся писать челобитную брату, растолковывая, что без новейших токарных станков, а также вальцов, резцов, тисков, напарей, долот прямых да желобчатых, пуда варовых верёвок, молотков разных специальных, и прочего, и прочего Европу никак в паровом деле не перегнать.