Эпоха героев и перегретого пара: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Ну-ка, поделитесь! А то кроме как о винтах мы с вами месяца два не разговаривали.

- Охотно. Толчок мне дал арифмометр, из Англии привезённый. Как подручное средство хорош, но не более: на нём только четыре арифметических действия доступны. Стал я думать, как механическую машинку сделать, да похитрее. Лучше - чтобы аппроксимацию выводить, например, для замены криволинейной поверхности близкой к ней ломаной линией. Тот же гребной винт описать и рассчитать. Попались мне в руки труды Чарльза Бэббиджа по теории функций и механизации работы с ними. Вы в курсе, он машину для табулирования построил, удачную?

- Краем уха. Меня всегда более паровая механика интересовала, нежели чистая математика. О'кей, слушаю дальше.

- Далее Бэббидж описал принцип дифференциальной машины, а затем и аналитической, но, насколько я знаю, построить их не смог. Главное - он доказал, что возможен механизм, в котором не только исходные числа, но и манипуляции с ними задаются положением рычажков. Ваш соотечественник назвал это непривычным для русского уха словом 'программирование'. Раньше во всех механических аппаратах для изменения программирования надо было шестерёнки менять. Да и другие термины сложно на русский язык перевести, разве что крайне приблизительно - склад (store), мельница (mill), управляющий механизм (control), вход-выход данных (input/output).

- Вспомнил! - воскликнул Мэрдок. - Чтобы каждый раз рычажки пальцами не двигать и тем самым избежать ошибок дикарей, вводящих программу, он предложил картонные карты с пробитыми отверстиями, которые автоматически приведут кулисы рычагов в заданное положение. Отличное начинание, мог дорогой друг Николай Иванович. Что же вас останавливает?

Тот улыбнулся своей особенной улыбкой, не застенчивой, как у Кулибина-младшего, и не радостно-самодовольной как у шотландца. Математики витают в воздушном мире цифр и оттого тешатся иллюзией, что им открыто секретное и другим недоступное тайное знание.

- Теоретически я понимаю, как построить этот аппарат. Но он будет состоять из тысяч шестерён. Все вычислительные машины вроде арифмометра приводимы в действие мускульной силой одной руки, оттого на механизмы давление малое. Если на дифференциальный агрегат, требующий пудового нажима, подать крутящий момент с мощного внешнего привода, с той же паровой машины, зубья обломаются. То есть нужна точность часового механизма и прочность парохода...

- Или совет товарища, который в этих делах разбирается больше вас, - перебил Джон. - Во-первых, закажем у Аносова лучшую сталь, крепче оружейной. Во-вторых, дифференцированно посчитаем размер первичных шестернёй. В-третьих, это в Англии надо экономить объём и вес металла. В России главное - размах! Если приводной вал сделать толщиной с руку, соединить его с паровой машиной сил на сорок, а всё сооружение займёт сколь угодно пространства, пусть трёхэтажный дом, вас это устроит? - Мэрдок доверительно склонился к присевшему за стол Лобачевскому и положил влажную ладонь ему на плечо. - Перфокарты вырежем из железных пластин, по-русски основательно. Только обещайте мне: употребите ваше умное детище на расчёт идеальных винтов для судов любого водоизмещения, о'кей? Тогда - я с вами.

Новые паровые машины, пароходы, а теперь ещё стимботы и дифференциальный вычислитель потребовали не только металлов, угля, рабочей силы. Возросла нужда в точных станках - токарных, фрезерных, сверлильных, зуборезных. А как были выделаны первые тагильские, тут же спрос со стороны появился, и не только для российских заводов.

Аносов жалел, что в сутках лишь двадцать четыре часа, и те использовал как мог. В свободную минуту бомбил Государя и великого князя депешами, умоляя ускорить железную дорогу к Волге и от неё - к Уралу. А также соединить Волгу с Доном, если не каналом, то опять-таки железной дорогой, ибо поток угля, железа и прочего возрос неузнаваемо. Россия, пусть и с запозданием, шагнула в промышленную революцию, сила потрясения от которой не уступает декабрьскому бунту на Сенатской.

О том времени, неуловимо напомнившим энергические реформы Петра Великого и сулившим столько надежд на счастливую жизнь и лучшее будущее, в славе и богатстве, много позже писал Николай Алексеевич Некрасов:

Благодатное время надежд!

Да! прошедшим и ты уже стало!

К удовольствию диких невежд,

Ты обетов своих не сдержало.

В том, что не всё удалось как задумалось, вряд ли виноват был Государь Демидов и его нижнетагильские мастера. Страна не жила за неприступными горами и широкими морями, а неожиданный взлёт её торговли и промышленности изрядно обеспокоил соседей-недругов, такого роста не ощущавших.

Глава четвёртая, в которой османский султан желает устроить в России явление Глюка

В строгановском особняке на левом берегу Яузы, щедром презенте фюрера, оставленном Александру Павловичу и после шушенской ссылки, собрались гости. Лилось шампанское, играла музыка, кавалеры приглашали дам на круг вальса, учреждались висты, искушённая публика обсуждала новую Итальянскую оперу, Юлия Осиповна царила как всегда... Но в разговорах, танцах и даже в молчании угадывалась мрачная тень, из-за которой обрывались остроумные эпиграммы, гасли улыбки. Самые легкомысленные из присутствующих, юные девицы на выданье, и те ощущали близость трагического поворота, о коем неуместно напоминать вслух, ибо матушка тут же возбранит за mauvais ton (9). Только мужчины в курительной о предстоящей войне судачили громко и подробно, где первую скрипку ныне играли военные, даже ни разу на поле боя себя не испытавшие.

(9) Дурной тон (фр.)

Султан Блистательной Порты заявил о притязаниях на Грузию, Кубань и Приазовье, намереваясь как встарь превратить Чёрное море во внутренний османский бассейн. Павел Второй ответил предложением немедля убраться из Крыма и объявил мобилизацию.

- Александр, любезный, совсем не юн ты, как в Бородине - уже ли дома не сидится? И как бы ни был против я жандармского засилья, но в час войны московский плебс всенепременно всколыхнётся, особенно в отсутствие узды.

Хозяин приёма отвлёкся от устных баталий. Сырые и нерифмованные строки великого поэта, складывающиеся уже в некоторый стихотворный размер, подтвердили известный слух - он не отдыхает, творит всегда, без передыху жонглируя словами, подбирая их подобно крупицам мозаичного полотна.

- Прав ты, брат Пушкин, только выхода нет иного. Павел до сих пор зверем смотрит, уж год я на грани отставки. И шушуканье за спиной изрядно надоело. В речах о Бородине меня разве что ты вспоминаешь, остальные норовят попрекнуть конфузом под Муромом, где я под знамёнами Пестеля пробовал воевать Демидова.

- А сейчас царь-батюшка глаз не сводит с Юлии Осиповны и оттого к тебе неровно дышит, - добавил поэт. - Нет справедливости у государей. Меня он тоже в Крым решил отправить.

- Господи, тебя-то зачем?

- Чтоб патриотическая муза снизошла, и я, подобно Державину, отписал хвалебную оду Императору.

Строганов расхохотался, привлекая лишнее внимание.

- Что-то совсем Пал Николаич от земли оторвался, хоть и сложно ему при изрядной-то массе. Пушкина - в придворные лизоблюды! И что ты ему ответствовал?

- Государей не принято посылать на срамные уды. Сказал ему уклончиво, что искать вдохновения всегда казалось мне смешной и нелепой причудою. Вдохновения не сыщешь, оно само должно найти поэта. Приехать на войну с тем, чтоб воспевать будущие подвиги, было бы для меня, с одной стороны, слишком самолюбиво, а с другой - слишком непристойно. Я не вмешиваюсь в военные суждения. Это не моё дело, - Александр Сергеевич хитро прикрыл один глаз. - А чтоб не докучал мне он более, я принял с благодарностью приглашение Ермолова. Алексей Петрович - мой друг, а новая турецкая война Кавказ не обойдёт. Так что обрету в горах и вдохновенье, и толику рискованных предприятий, кои мне по сердцу.

- Мудро решил. Стало быть, до окончания войны больше не свидимся?