Эпоха героев и перегретого пара: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Свечку за здравие поставишь. Кстати, в Сибирь с жёнами можно. На деле не каторга - ссылка у тебя.

- Извини, не успел. Злодейства много времени отняли, - кисло улыбнулся осуждённый.

- Что, и вообще никого?

- Отчего ж. Шишкова Юлия Осиповна. Но в трауре она по усопшему супругу, не время пока.

Демидов качнул головой.

- Вот и пробуй. Я конвою скажу: пусть до этапа к шишкову дому тебя свезут. Уговоришь её бросить жизнь столичную и ехать за каторжанином вслед - считай, брат, повезло тебе. За таким счастьем и в Сибирь не грех.

Как назло, Юлии дома не случилось. Конвойный офицер велел немедленно вернуться в повозку и ехать на Казанский тракт.

- Государь Император велел мне с госпожой Шишковой встретиться! - в отчаяньи взвыл арестант.

- Ничего не знаю, - отрезал есаул, недавно ещё подчинённый Строганова во внутренней страже и оттого особо начальственный. - Мне сказано сюда отвезти, потом на этап.

С тоской глянув на знакомое крыльцо, Строганов сделал шаг к тюремной карете, звякнув кандалами, как вдруг услышал мальчишечий голос.

- Дядя Саша!

Мишка Достоевский нёсся вприпрыжку, разбрызгивая ноябрьскую грязь.

- Здравствуй! А барыня где?

- Да вот она идёт. С обедни мы.

Юлия, покрытая чёрным платком, спросила только:

- Далеко?

- В Сибирь, на Енисей. Село Шушенское. Там Фаленберг и Фролов, их освобождают, меня на их место... Зачем говорю эти подробности... На пять лет. Потом, наверно, высылка... Будешь ждать?

- Да! Но только в трауре я по мужу. Перед Богом - не свободна ещё.

- Тогда и я не вправе. Хотел бы замуж позвать. Но траур... Да и вряд ли я ныне видный жених. Имения не отобрали, что за пять лет с ними станется - неведомо. А пока меня ждут тайга, глушь, казачий острог и медведи.

Юлия ничего не ответила. Взгляды иногда говорят больше, нежели слова, особенно дополненные поцелуем.

Нетерпеливо вмешался есаул, но главное уже было сказано. Любовь сильнее, чем медведи и революция.

Часть вторая. Купец на троне

Глава первая, в которой Государь Император Павел Второй осознаёт, насколько сложнее управлять державой, нежели демидовскими предприятиями

Придворные, близко знавшие нового помазанника Божия в бытность принадлежности его к новгородскому купечеству, единодушно твердить принялись: изменился наш Павел Николаевич. Злые голоса поддакнули: тяжела шапка Мономаха, не по Сеньке шапка.

Многие глупости, наделанные Пестелем сотоварищи, исправились просто, одним только росчерком пера. Нижний Владимир вернул имя Новгорода, город на Клязьме стал Владимиром, 'Русская Правда' упала в камин на растопку. Незадачливые мятежники, сосланные за Урал Расправным Благочинием, давно возвращены.

Однако как вернуть Крым и Бессарабию, бессовестно под шумок османами захваченные, когда Русская Императорская Армия распущена, а республиканские скоморохи ни на что не годны, кроме парадов с криками 'хайль'? Как поляков обуздать, коим Малой и Белой Руси недостаточно? Шведы зарятся на Финское княжество, персы - на Кавказ до Тифлиса. Как торговлю и заводы наладить, ежели купеческие предприятия порушены, кумпанства развалились, а на новые золота нет? Как земледелие вернуть, когда хозяева угодий перетасованы, словно колода перед раздачей, а крестьянство и баре остались в обиженных? Как финансы отстроить в государстве, где рубль меньше стоит, нежели бумага, на его печать траченная? Как зазвать иностранных негоциантов, что после заварухи в Россию носа не кажут?

Бывало, Павел Николаевич, за половину 1828 года ещё больше в теле опавший, к вечеру уговаривал графинчик горькой и подумывал даже найти завалящего какого Романова, пусть бастарда или самозванца, готового ухватиться за державный штурвал, да перевалить ношу сию на его плечи. Однажды поведал об этих мыслях Еве Авроре, императрица в ужас пришла, в гневе отлучила супруга от опочивальни. Императорская корона России - лучшее украшение на женской головке, как её снять?

Побранившись с мужем, уехала в Санкт-Петербург, объяснивши, что воздух морской для её здоровья благотворен. Где это видано, чтоб сырость Северной Пальмиры кому-то на пользу шла? Верно, по примеру иной императрицы, Екатерины Великой, возжелала гуляний и веселья, коих не сыскать подле мужа.

А его другое давило не меньше, нежели тяготы управления и новые семейные невзгоды. Отдать престол - великого ума не надо. А деться куда? В Нижнем Новгороде жизнь не сахар, как и везде на Руси. Можно, конечно, всё продать, рубли хоть как в золото да английские фунты обернуть и в Европу уехать. Сколько бы ни вышло в остатке, на жизнь точно хватит. Но батюшка не переживёт, а дед в гробу перевернётся. Не для того предтечи столетиями вставали ни свет ни заря, считали каждый грош, самому завалящему рублику дело находили, чтобы сгубить это разом. Поэтому для демидовского наследия нужна цветущая Русь, а вернуть её на путь истинный некому более.

Поворот в настроении печального мужа и Государя произвести смог лишь Пушкин, о котором Император услышал; великий поэт, в Республике опальный, почтил Москву визитом по пути в Санкт-Петербург. Появившись в Кремле, он шутовски вытянулся во фрунт, военные манеры передразнивая, и отрапортовал: