Живи и ошибайся 3: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Хлопотно, конечно, это всё было. Помощники у меня имелись, но и пригляд требовался. В январе я три недели прожил в Александровке, лично принимая обозы. Купцы и возницы в обязательном порядке хотели получить благословение от старца Самарского и без него назад не уезжали, зная прекрасно, что к святому старцу пропускали не всех. Прибывших ждал обязательный карантин, проверка на всякие заразные болячки, но и это не было гарантией того, что разрешат посетить проповеди.

Правда, если прибывший купец направлялся к господину Титову, то есть ко мне, действовали другие правила, без длительного карантина. Хватало поверхностного осмотра и мытья в бане с дегтярным мылом.

Обычно прибегал посыльный и пытался объяснить, кто там ждёт и по какому делу. Чтобы сократить время и облегчить понимание проблемы, проще было самому встречать обозы в Александровке, куда они прибывали по льду реки.

Подозреваю, что мы за последние три года перестроили торговые потоки всей России. Нам везли различные товары и продовольствие. Казалось бы, куда уж больше, и всё равно это ухало словно в бездонную яму. Прокормить толпу страждущих послушать старца Самарского было очень непросто.

Потратив три недели в Александровке, я взвыл от этих всех забот и, оставив Ральфа вместо себя, вернулся в усадьбу. Ральф уже давно перерос свою должность руководителя сахарного завода. Управленцем Ральф был хорошим, исполнительным и аккуратным. А то, что он нашего батюшку не превозносил, так это только в плюс ему. Главное, парень в курсе всех моих дел и не тушуется перед купцами.

Не успел я вернуться в усадьбу, как вслед за мной прискакал посыльный — прибыл очередной гость по мою душу и спрашивает разрешения на проезд.

— Иноземцев Фёдор Иванович изволил вернуться из Германии, — прочитал я вслух записку и ничуть не удивился такому гостю.

Лиза немного обеспокоилась тем, что бывшие комнаты профессора заняты Брюлловым. Гостей у меня действительно скопилось много. И никто уезжать не собирался. Художники заверили, что до лета поживут. У них, видите ли, творческий отпуск!

Неплохо так устроились. За постой я денег не брал, поил-кормил тоже за свой счёт. Жаль, возмущаться такому транжирству Алексей не давал, напомнив, что любые эскизы и почеркушки, оставшиеся от Брюллова, в будущем оценят в баснословную сумму. Это приданое для сыновей и внуков. Графиню тоже выгонять я не планировал. Она единственная, кто реальные деньги давал. Причём не в долг, а безвозмездно. Плюс к этим постояльцам у меня бывали «свои» гости, тот же Куроедов и всякие родственники Лёшкины могли заявиться как снег на голову. Столяру пришлось новый обеденный стол заказывать большего размера, а часть мебели из столовой уносить. Только так гости размещались со всеми удобствами.

Но насчёт Иноземцева были планы, и мы искренне обрадовались возвращению профессора. Как раз прикидывали на кого перекинуть организационные работы по клинике, а тут будущий руководитель сам изволил приехать.

Фёдор Иванович в дороге немного простыл. Так что сразу его загрузить не получилось. На третий день почувствовав себя лучше, профессор вышел к обеду, застав за столом всё наше разношёрстое общество. Графиня приезду Иноземцева ничуть не удивилась, а художники высказали некоторое недоумение. Для них профессор был значимой величиной в научных кругах. По мнению студентов, в моём поместье профессору делать нечего.

Об этих «кругах» прежде всего и зашёл разговор.

— И что в Берлине? — начал разговор Алексей. — Как вас приняли?

— Поверьте, господа, немцам до меня и дела не было. Вы же читали письмо о том вопиющем безобразии? Украли! И так беспардонно!

— Мы огорчились пропаже, — поддакнул я.

Лёшка тут же просветил тех, кто не был в курсе, о воровстве уникального материала для изготовления искусственного хрусталика. Художники дружно заохали, графиня привычно перекрестилась.

Оказалось, что как только Иноземцев отказался делать операции, сообщив о том в возмутительной форме, предприимчивые немцы разом потеряли к нему интерес. И вообще, то, за чем ехал профессор, оказалось пшиком. В научных кругах Европы вовсю обсуждали скандальные справочники нашего авторства, не имея ничего нового из своих открытий. Учёные разных степеней и направлений деятельности спорили до хрипоты, пытаясь доказать что-то и проверить факты, изложенные в книгах.

— Георгий Павлович, право слово, эта ваша периодическая система химических элементов совершено потрясающее открытие! — продолжал Иноземцем. — Каюсь, сам попытался оспорить и найти изъяны. Увы… — картинно развёл руками профессор.

— Что сие есть? — заинтересовался Брюллов.

— О! Это то, что продвинуло мировую науку, не постесняюсь преувеличить, на сто лет вперёд! — пафосно заявил Иноземцем, и все взгляды скрестились на мне.

— Откуда такие фундаментальные знания? — продолжил проявлять скептицизм Брюллов. Он явно не верил в успехи обычного помещика и провинции.

— Так старец же… — ответил я неопределённо, заставив многих задуматься.

Повезло мне, что супруга в этот момент перехватила инициативу и начала рассказывать о том, как она писала под чутким руководством батюшки справочник лекарственных растений.

— Старец наш, просвещённый самим Господом! — с жаром заявила Лиза, приводя примеры из проповедей отца Нестора, а графиня согласно покивала, полностью соглашаясь с моей женой.

То, что Лиза немного путала причину и следствие, я по понятной причине не стал говорить, а остальные были не в курсе. Повезло, что ещё Куроедов отсутствовал и не поправил. Надеюсь, что дальше сплетни и пересуды добавят и изменят информацию.

Как удобно, что факты, не вписывающиеся в рамки середины девятнадцатого века, можно объяснить провидением свыше. Проповеди старца Самарского слышали все без исключения и, согласитесь со мной, это огромный источник знаний.

Лицо Иноземцева стало ещё более задумчивым. Похоже, профессор мысленно корил себя за поездку в Берлин и трату времени без толку. Действительно, зачем нужно было ездить в Европу, если самые ценные знания здесь под рукой? Только успевай слушать и записывать.

Подтверждая мои предположения, Фёдор Иванович рассказал о том, как ботаник Шиховский сейчас обласкан в столице. Он же получил эти знания от старца. Кроме того, привёз императору новые методы лечения болезней и сами травы, лично освященные отцом Нестором.

Уйти в тему медицины Иноземцеву не позволили. Общество продолжало интересоваться, как оно там, в Германии? Неужто и вправду читают и оценивают справочники по химии и болезням?

— Лично наблюдал, как два профессора подрались, — усмехнулся Иноземцев. — Господа Титов и Куроедов напечатали довольно скандальный классификатор по медицине… хм… Почему-то на французском языке.