Она ложится навзничь на ковер в кабинете. Мать купила его в антикварной лавочке на Милл-роуд. Да какой там антикварной — фактически, у старьевщиков.
Эйч ложится рядом, и их головы оказываются на одном уровне.
Девочки смотрят в потолок.
Доктор, дело в том, что… говорит Эйч.
Джордж слышит ее из дальней дали, где она вспоминает о том, как мать объясняла ей, чем антиквариат отличается от старой рухляди.
У меня такая потребность, наконец произносит Эйч.
Какая потребность? спрашивает Джордж.
Быть больше, чем… говорит Эйч.
Чем что? спрашивает Джордж.
Ну… говорит Эйч, и ее голос странно меняется. Вот просто чем-то большим.
A-а, говорит Джордж.
Думаю, я по своей природе, говорит Эйч, немного более практичная, такая, знаешь, которую можно пощупать, чем гипотетическая.
И она берет Джордж за руку.
Не просто берет, а переплетает свои пальцы с ее.
При этом все слова испаряются из той части головы Джордж, где они обычно пребывают.
Какое-то мгновение Эйч держит Джордж за руку, а потом отпускает.
Да? Спрашивает она. Нет?
Джордж ничего не отвечает.
Я могу не спешить, говорит Эйч. Подождать. Дождаться, пока все будет в порядке. Я могу.
А потом говорит:
Или ты, может, не…
Джордж молчит.
Или, может, я не… говорит Эйч.
И тут в дверном проеме обнаруживается отец Джордж, где он торчит уже Бог знает сколько. Джордж садится.
Девочки! говорит он. Джордж! Понимаете, мне бы не хотелось, чтобы вы сюда ходили. Ничего еще не разобрано. А здесь немало важных вещей, и я не хочу, чтобы вы ими забавлялись. И вот еще о чем я подумал: ты сегодня приготовишь ужин, Джордж.
Приготовлю, говорит Джордж. Конечно. Как раз собиралась.
Твоя подруга останется ужинать? спрашивает отец.
Нет, мистер Кук, мне надо домой, отвечает Эйч.
Она по-прежнему лежит на полу.
Но мы были бы тебе рады, Хелена, если бы ты осталась, говорит отец. У нас будет много всякой всячины.