Сказание о старине и пароходе с красным флагом: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Чуденьки — они што? Кого напугают, кому просто покажутся, иному помаячут, а другого-то водят, водят да совсем и уманят куда-то!

Старушки по-своему толковали: по их мнению, Демьянова-то несмышленыша, «видать по всему, водила неотпетая, бродящая из-за того, душенька россейской бабы». Баба та приехала пять лет тому назад из Охотска-города, и «попритчилось ей чево-то» пойти в ненастье в лес, каким-то несчастьем добраться до Сыптыгира-озера и утонуть в нем. Проезжавший в Гижигу казак, родич Урядничихи, нашел ее и, видать, крещеную душу, нехристь ленивый, кое-как и схоронил. Вот и не находит покоя душа ее, бедняжки!

По совету соседки, бабушки Поплии, Демьян благодарственный молебен батюшке отцу Игнатию заказал за «спасение невинной ангельской души». Напуганные женщины, сговорившись, тоже заказали батюшке «отходные молитвы за упокой души» никому неведомой утопленницы, «бедной, на чужой сторонке одиноко сгинувшей»… По их же просьбе отец Игнатий панихиду отслужил по ней же, «горемышной, родным сердцем не оплаканной, злой судьбиной в чужие края заброшенной»… Дружно, всей деревней, бабы оплакали ее. Крест над ее могилой лентами обвесили — «пущай нечистая сила ими отвлекается да не пристает к живой душе!»

Разговоры на этом не прекратились. Продолжали люди судить-рядить да гадать:

— Да охто же это, да какая сила в образине бабыки уводила Ваню-то, несмышленыша эдакенького? Есть же, видать, бог на свете, спас его, сироточку, от пропасти худой! Нада же его, рэбэнка неразумного, ни много ни мало, три дни где-то держать да кормить чем-то скусным.

— Да как ж а не дивиться — такой умытенький да ухоженький был найден! Ангел, видать, его титешным отметил и оберегает!

Другие возражали:

— Не-е, материнская душа-любовь оберегает-хранит Демьяновых парнишечек, да не зря, видать, — добрая доля их ожидает!

Мужики тоже, собираясь у Дядюшки, вслух дивились этому небывалому случаю, всячески его обсуждая.

Никто, будто, в местах наших «доседнева» дня не встречался никому за эти годы! Кругом же тайга необходная, бадаранная[9], непролазная, распрокомарная, да море без конца-краю, да река безлюдная, да зверь, да птица! Сто лет тут живи, годы шагай — человека чужого не встретишь! Многолюдье-то в зиму только и бывает, да и то по тракту, а летом — только на соловейских рыбалках. В окрест-то какой же человек в эту нерыбную пору забредет? Россейским людям искать тут в такое время нечего! Крещеные же они, не окружалые[10] какие!

Дядюшка не любил эти разговоры, едва их терпел. Да раз как-то и отмахнулся от них, пристыдив мужиков:

— Хватит жа, пары-браты, колобродить-то вам, ох жа, на-а-род многоговорный! Чисто Урядничиха наша, сорока языкатая!

Нет-нет и кто-нибудь о самом Дядюшке пустит слух, сам он, мол, с той нечистой силой водится, недаром от его поварни пропадал Демьянов несмышленыш! Да еще и шепотком добавят: куда да пошто этот Мата не в звероловное, не в промысловое время собак своих гоняет, разъезжает невесть по каким местам?

— Он што, кум, штолича, приставской теще, пошто на Олу-то ездиет? Али он двоюродный заборка тамошним огорожкам?! Кабы каюрный был, а то так себе, ясашный[11].

Женщины-матери наказывали своим детям и близко не подходить к Дядюшкиной поварне, пугали их тем, что «коло того места чуденьки шабашничают».

Да где уж там! Все мужики, от мальчонки до почтенного старика, души в Дядюшке не чаяли, слетались в его дом, словно морские топорки на птичий базар!

В летние дни в плохую погоду в его просторной поварне было не повернуться: все туда набивались. Уютно было мужикам у Дядюшки. Особенно в шторм, когда море во всю гудело и расходилось, или же в ветреные дни, когда шумела дяра — большая волна с густой белой пеной, отчего море прямо кипело. Рыба в эти непогодные дни: не ловилась, снасти приходилось убирать, делать дома мужикам было нечего, вот и собирались они около Дядюшкиного теплого очага и развлекались разными бывальщинами и старинами. И сам Дядюшка, всегда веселый, был мастер порассказать и попеть. Никто больше его бывальщин не знал, никто лучше приветить гостей не умел. Много было у него друзей и среди «россейских» — сезонных рабочих соловейских рыбалок. Всем он был кум да брат, Дядюшка наш, незабвенной памяти Матвей Иваныч!

ЧЕРНЫЙ ДЫМ НАД МОРЕМ

Вскоре все разговоры, связанные с загадочным происшествием в семье Демьяна, начисто вытеснились поразительной вестью — в России царя свергли!

Четыре года ничего не было слышно из Руси — война треклятая заслонила землицу нашу. Ничего народ на побережье не знал, кроме слова «война». Что делается на белом свете, не доходило до наших мест. Редко пароходы купеческие проходят — откуда что узнаешь!

Кто эту весть принес, осталось неизвестным. Дядюшки в деревне не было, уезжал он куда-то надолго.

В те времена люди крепко верили в царя-батюшку, как и в бога. Новость эта поразила всех стариков. Многие из них сердцем заскорбели, засомневались в будущей жизни: что теперь будет-то? Как жить станем без царя, без начальства? Ох, смуты будут! Так говорили старики.

Притихла деревня в ожидании будущего. Все уважаемые люди к старосте в дом собрались разузнать все толком. А тот и сам ничего не знал.

— Што же это такое, страсти какие, чево бог-ат смотрит? — причитала на всю деревню Урядничиха.

Пошли самые старые к батюшке, к отцу Игнатию: как-никак человек книжную мудрость разумеет, к тому же много лет народ утешал от разных горестей, служил много во здравие рода людского, о царе проповедовал как о «ставленнике божием на земле», а теперь — как так получилось — земля-то стоит без «ставленника божьего»?! Однако батюшка только и сказал:

— Не нашего ума дело, молитесь лучше за грехи свои!

Незаметно как-то на этот раз Дядюшка приехал из своих странствий. Понятное дело, все мужики — к нему!

Дядюшка всех своих друзей-гостей встречает с радостной улыбкой, веселым добрым словом. Хозяйничает сам, блюдо с горой мяса разносит, угощает… Чай в кружки подливает, в усы посмеивается. Когда все угостились, сел на чурбачок к огоньку камелька и спросил:

— Чево, пары-браты, худым-то умом все стали? Каки-таки заботы одолели? Пошто залиховали-то?

Начали тут все наперебой выкладывать все новости, все сомнения, людские страхи. Дядюшка-то даже не удивился, как будто не ахти какие это новости. Видно, он слышал об этом. Долго всех слушал внимательно и наконец заговорил:

[9] Бадаран — топь, грязь.

[10] Окружалые — сумасшедшие, заблудшие.

[11] Каюрные — подводообязанные, возившие грузы по наряду; ясашные — платившие при царизме натуральный налог пушными мехами.