Яблоневый дворик: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Извините, доктор Сэдик, — терпеливо настаивала миссис Прайс, — но я хочу уточнить. Это правда, что ваша точка зрения на высокофункциональные расстройства личности, которую вы развили в своей диссертации, противоречит общепризнанным диагностическим инструментам, используемым в судебно-медицинской психологии? Например «Руководству по диагностике и статистике психических расстройств»? Я не ошибаюсь?

Последовала еще одна самоубийственная заминка.

— Да, но…

— А как насчет Международной классификации болезней?

— Ну-у… — заколебалась доктор Сэдик.

Дальнейшее напоминало корриду. Миссис Прайс одно за другим перечисляла руководства, статьи, работы признанных авторов. У меня сердце ушло в пятки. Про цитирование я знаю все. Я знаю, что при отстаивании новой теории самое важное — предвидеть цитаты оппонентов и иметь в рукаве список других цитат, опровергающих первые. Об этом я многое могла бы рассказать. Им следовало спросить меня. В характере доктора Сэдик, милой молодой женщины, бесспорно, очень умной и компетентной, напрочь отсутствовала агрессия, которая позволила бы ей представить свою теорию как доказанный научный факт. Малосимпатичный доктор Сандерсон заочно, не присутствуя в зале суда, одной своей уверенностью положил ее на обе лопатки.

До обеденного перерыва оставалось совсем немного времени, когда доктора Сэдик отпустили со свидетельской трибуны. Если бы судья настоял на том, чтобы мисс Боннард продолжила представление дела — а он имел на это полное право, — то, возможно, все сложилось бы иначе. Мисс Боннард сразу заявила бы, что ты не будешь давать показания; судья в полном соответствии с законом озвучил бы предупреждение, что Короне дозволяется сделать из твоего отказа негативный вывод; Роберт начал бы свою часть защиты и вызвал единственного свидетеля — меня.

На самом деле судья выразительно посмотрел на часы под балконом. Улыбнулся мисс Боннард — похоже, он ей немного сочувствовал, — и сказал:

— Я думаю, пора сделать перерыв.

Мисс Боннард с радостью согласилась. Пока все вставали, провожая судью, я внимательно наблюдала за ней. Она снова села на место и опустила голову. Лица ее я не видела, но подумала: она чувствует, что проигрывает.

И тут я боковым зрением уловила, как ты наклонился вперед, поднял руку и громко — тук-тук-тук — постучал по пуленепробиваемому стеклу. Все головы в зале повернулись к тебе. Меня словно обдало горячей волной: все это время ты вел себя так тихо и незаметно, что я почти забыла о том, что ты рядом. Человек, неподвижно сидящий в нескольких футах от меня с одним и тем же выражением лица, был настолько непохож на тебя, что я уже почти отделила свою судьбу от твоей. Марк Костли — молчаливое изваяние на скамье подсудимых — ничем не напоминал моего любовника Икса.

Мисс Боннард подняла голову, повернулась на звук и устало тебе улыбнулась. Сидящий рядом со мной конвоир поднялся и дотронулся до моего локтя. Не глядя на тебя, я пошла к выходу.

После обеда мисс Боннард выглядела посвежевшей, что было довольно странно: при крайне незавидном положении ходов у нее больше не оставалось.

— Милорд! — сказала она после того, как все заняли свои места. — У меня больше нет свидетелей.

Роберт, вставая, повернул голову к мисс Боннард и бросил на нее прямой вопросительный взгляд. Она, уже уткнувшись в свои бумаги, его не заметила. Судья улыбнулся Роберту, словно радуясь, что наконец-то видит человека своего ранга. Слегка поклонившись, Роберт сказал:

— Милорд, мы планируем вызвать всего одного свидетеля — Ивонн Кармайкл.

Я встала.

Одновременно со мной встали мои конвоиры. Вот мы идем мимо тебя и твоих охранников. Места перед сиденьями достаточно, но, отклонись чуть в сторону, и я задену твои колени. Ты сидишь неподвижно и смотришь прямо перед собой. Охранник, шагающий впереди меня, спускается по трем низким ступенькам, ведущим со скамьи подсудимых в зал суда. Я пересекаю зал с высоко поднятой головой. Иду мимо рядов, где сидят полицейские, юрисконсульты и адвокаты. Я отдаю себе отчет, что за мной наблюдает весь зал, но внимательнее всех — присяжные. Я смотрю на них и думаю: хватит. Возможно, эта мысль отражается на моем лице. Хватит учить меня, что делать, как выглядеть и что говорить. Я ни в чем не виновата. Я никого не убивала. Мне нечего бояться. Меня не пугают ни глупые устаревшие процедуры, ни полиция, ни бюрократия, ни Летиция в очереди за завтраком. Я не боюсь даже присяжных. Пусть они меня боятся.

Присяжные не отрывают от меня глаз. Примерно такой же восторженный ужас они испытали бы в зоопарке, если бы ягуар протиснулся через прутья клетки и затрусил рядом с ними. Я страшно рада, что наконец вырвалась из клетки для подсудимых. Представьте себе: обвиняемые в убийстве — тоже люди. Я громко и уверенно зачитываю присягу, возвращаю приставу листок с текстом и оглядываю зал, будто вижу его в первый раз.

Со свидетельской трибуны зал выглядит совсем не таким, как со скамьи подсудимых. Ты стоишь на возвышении. Приятный побочный эффект состоит в том, что ты смотришь на других сверху вниз. Я уже хорошо изучила этот зал — особенности его освещения, привычный гул кондиционера. Меня не сбить. Я сажусь на откидное сиденье. Роберт смотрит на меня, улыбаясь краешком рта. Мои последние сомнения в нем рассеиваются. Он выбрал правильную линию защиты. Я могу на него положиться.

— Ваше имя Ивонн Кармайкл? — спрашивает он меня.

Инстинктивно я копирую манеру поведения профессиональных свидетелей — полицейских и патологоанатомов. Я не случайный свидетель, я тоже профессионал. И смело смотрю в глаза присяжным.

— Да.

— Миссис Кармайкл, не могли бы вы назвать род ваших занятий?

— Я генетик.

22

Роберт уделил моей карьере совсем немного внимания, только чтобы установить, где и с каких пор я работаю. Коротко коснулся моего стабильного брака, упомянул двух взрослых детей. Отметил, что мой муж, как и я, известный ученый. Мне не хочется говорить о Гае, Адаме и Кэрри — я чувствую, как у меня слегка меняется голос, но понимаю, что Роберту это необходимо, чтобы представить меня эдакой миссис Полное Совершенство. Сделать это нетрудно — я такая и есть. В конце концов мы добираемся до той области моих профессиональных занятий, которая обычно производит на людей наибольшее впечатление, хотя платят за нее сущие гроши, — до моих выступлений перед парламентскими комитетами. Роберту это нужно для того, чтобы показать: я заслуживаю всяческого доверия. Он не задерживается на этом вопросе, но я уже и сама верю, что неспособна совершить то, что совершила. Не говоря уже о том, в чем меня беспочвенно обвиняют.

— Когда вы выступали там в последний раз, вы познакомились с человеком, который теперь сидит на скамье подсудимых, с мистером Марком Костли?

— Да.

Роберт, слегка выпрямившись, складывает руки на груди и небрежно спрашивает: