Яблоневый дворик: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я так погрузилась в свои горькие мысли, что едва заметила, что процесс возобновился. Да, конечно. Сейчас защита будет представлять свои доказательства, начиная с тебя. Я с трудом заставила себя поднять голову и осмотреться, сказав себе: ты не должна расслабляться. Не успеешь оглянуться, как окажешься на свидетельской трибуне.

Судья закончил перекладывать бумаги, поднял голову, обвел взглядом зал, кивнул всем нам и сказал:

— Ну что, можно приглашать присяжных?

Мисс Боннард начала со свидетелей, которые могли как-то ослабить негативное впечатление, сложившееся о тебе под влиянием показаний сержанта Амелии Джонс, свидетеля Г., твоего начальника из управления делами парламента и бывшего коллеги по работе в полиции. Я вдруг поняла, что твой адвокат находится в трудном положении: она хочет обелить тебя, хочет, чтобы присяжные начали к тебе лучше относиться, но в то же время ей нужно представить тебя человеком психически неуравновешенным, чтобы можно было заявить об ограниченной вменяемости. Сложная задача.

Впрочем, единственный свидетель, который действительно имеет значение, — это психолог. «Она должна выставить чертовски хорошего психолога».

Как оказалось, мисс Боннард выставила даже двух. Я не знаю, насколько адвокаты свободны в выборе экспертов-психологов — вероятно, существует некий список, и у каждого есть «любимчики», с которыми они сотрудничают. Но мисс Боннард поставила на пару темных лошадок — юношу, явно не имевшего большого опыта, и женщину примерно своих лет. Может, она решила, что присяжные отнесутся к молодым, горящим энтузиазмом психологам с большей благосклонностью, чем к самоуверенному и малосимпатичному доктору Сандерсону. Во всяком случае, со мной это сработало: мне понравились оба. Пока доктор Сандерсон давал показания, они сидели позади мисс Боннард и делали заметки.

Несмотря на то что их было двое, на трибуну вышла только доктор Рут Сэдик — аккуратно причесанная брюнетка с бледной кожей и очень красивыми руками. Когда она читала клятву, я вспомнила замечание Лоренса о том, как человек воспринимает информацию. Рут Сэдик тоже встречалась с тобой в тюрьме, но в ее представлении ты выглядел куда симпатичнее, чем на том портрете, что нарисовал доктор Сандерсон. Да, она готова согласиться с доктором Сандерсоном в том, что ты «ненадежный рассказчик», но, с ее точки зрения, это характерно для людей с психологическими проблемами, для людей, работа и семейная жизнь которых связаны со стрессом. Такое поведение можно рассматривать как стратегию выживания.

Выяснилось, что доктор Сэдик специализируется в области высокофункциональных расстройств личности, которые нередко диагностируют у людей, ведущих беспорядочный образ жизни: наркоманов, алкоголиков, бездомных — словом, у тех, кого гораздо чаще, чем прочих, можно видеть на скамье подсудимых. Вообще для этой группы лиц характерно диссоциальное расстройство личности. Но люди с высоким уровнем интеллекта и социальной адаптации способны вырабатывать механизмы выживания, которые нейтрализуют нарушения психической деятельности. Так, если пациент с пограничным расстройством личности находится в спокойной обстановке, в окружении людей, которые ведут себя стабильно, то он способен перенять у окружающих их манеру поведения. У доктора Сэдик был тихий голос — судье пришлось дважды обратиться к ней с просьбой говорить громче — и в отличие от доктора Сандерсона ни апломба, ни сарказма. Я почувствовала, что присяжные проникаются к ней симпатией, и мои надежды вспыхнули с новой силой.

— Итак, если я не ошибаюсь, вы утверждаете, — подсказала мисс Боннард, — что нестабильное поведение, которое обычно ассоциируется с пограничным расстройством личности, иногда не проявляется у людей социально адаптированных.

— Совершенно верно. Я считаю, что у таких больных расстройства проявляются иначе.

— Не могли бы вы объяснить присяжным, как именно?

— Ну, в развитых формах пограничное расстройство личности может привести к тому, что мы называем диссоциацией — состоянием, когда человек отделяется от реальной жизни и начинает придумывать собственную, автономную. Он почти верит в нее, как будто смотрит фильм со своим участием или играет пьесу с самим собой в главной роли. В такой атмосфере он чувствует себя в безопасности. Это, на мой взгляд, соответствует также критериям нарциссического расстройства личности.

Мисс Боннард изобразила приятное удивление.

— Таким образом, — начала она, — некто, находящийся в состоянии диссоциации, вызванном пограничным или нарциссическим расстройством личности либо комбинацией того и другого, использует собственные выдуманные истории для того, чтобы справиться с проблемами повседневной жизни, и умело скрывает свое расстройство от окружающих?

Совершенно верно. Когда он сочиняет историю о себе, это позволяет ему сохранять уверенность, считать, что все под контролем, то есть, как я уже сказала, чувствовать себя в безопасности.

— Но другим людям он может казаться выдумщиком, фантазером?

Доктор Сэдик улыбнулась:

— Пожалуй, это не вполне профессиональный термин, но — да, по-моему, такого человека могут называть фантазером, в то время как на самом деле у него серьезное невыявленное расстройство психики и он пользуется изощренными стратегиями, чтобы справляться с трудностями повседневной жизни.

Все это звучало очень правдоподобно и соответствовало твоему представлению о себе, твоей потребности казаться привлекательным и значительным. Плюс тяга к рискованному сексу… Истории, которые мы сочиняем, чтобы оправдать свое поведение… Я попробовала взглянуть на это со стороны, вынеся за рамки свою заинтересованность, — все по-прежнему казалось убедительным.

Мисс Боннард с теплой улыбкой поблагодарила доктора Сэдик:

— Спасибо, доктор, пожалуйста, оставайтесь на месте.

Встала миссис Прайс. В ней не было и следа кошачьей хитрости мисс Боннард — только пугающая медлительность и скрупулезность. Когда наблюдаешь, как она ведет перекрестный допрос, нет ощущения зрелищности. Она стоит ближе к свидетельской трибуне, чем мисс Боннард, и ей не надо поворачиваться, поэтому мне редко удавалось увидеть ее лицо. Сейчас я по развороту ее плеч почувствовала, что, несмотря на усталость, она абсолютно уверена в собственной правоте и нисколько не обеспокоена.

— Доктор Сэдик, — начала она, опустив, а затем подняв голову. — Согласно вашей теории, люди с высокофункциональными расстройствами личности могут вырабатывать стратегии выживания, благодаря которым их существование не превращается в хаос. Им удается на протяжении многих лет скрывать серьезное заболевание от друзей, семьи, сослуживцев, врачей и так далее… Если не ошибаюсь, эта теория лежала в основе вашей диссертации — той, которую вы защищали в Кингстонском университете? Это так?

Доктор Сэдик все так же негромко и уверенно ответила:

— Да, это так.

Миссис Прайс подняла голову и коротко спросила:

— Это ваша любимая теория, не так ли?

И тут доктор Сэдик совершила крупный промах. Она заколебалась. Посмотрела на мисс Боннард, словно надеясь на подсказку, но та не могла помочь ей ничем, кроме ободряющего взгляда. Это была серьезная ошибка. Доктор Сэдик стала похожа на отличницу, которая не знает правильного ответа. Напрасно она переводила глаза с судьи на присяжных, а потом на скамью подсудимых. Мне хотелось крикнуть: давай, прекрати юлить, отстаивай свое мнение! Вспомни: 60 процентов судят о тебе по тому, как ты выглядишь, 30 — по тому, как ты говоришь, и только 10 — по содержанию твоих слов. Ты должна взять эти 30 процентов.

Доктор Сэдик произнесла:

— Что ж, можно сказать и так. Это теория, в которую я верю. Это хорошая теория, она многое объясняет.