Мои шаги длинные, несмотря на мои дрожащие ноги. Я не быстрая, и мне требуется вся моя сила, чтобы не сорваться на бег трусцой и не привлечь к себе внимания.
Рен пойдет прямо к Акире, который стоит рядом с Себастьяном. Он узнает его и тогда, вероятно, начнет вести себя как обычно, насмешливо. Говорит ли он по-английски или по-японски, Себастьян тоже узнает его и может закатить сцену…
Чья-то рука хватает меня за руку, и я визжу, когда меня тащат в комнату. Одна сильная ладонь обхватывает мое горло, другая зажимает рот.
— Ни одного гребаного слова.
Глава 29
СЕБАСТЬЯН
Мое колено раздвигает бедра Наоми, а моя грудь расправляет ее спину, когда я прижимаю ее к стене.
Мы оба тяжело дышим. Я не уверен, звук резкого вздоха принадлежит мне или ей, и соответствует ли подъем моей груди ее опущенной спине.
Я вдыхаю сладкий аромат ее духов с лилиями и персиками и запах ее страха.
Черт, как же я люблю ее страх. Он отличается от любого другого. Он осязаем и совершенно уникален. Вероятно, потому, что он смешан с тайным возбуждением.
Наоми не сопротивляется мне.
Ее грудь прислоняется к стене, даже когда она вдыхает и выдыхает в неконтролируемом ритме.
Какое-то мгновение мы стоим так, молча вдыхая густой воздух. Мы в бабушкиной комнате для чаепитий, куда она приглашает других влиятельных жен и целыми днями вытягивает из них информацию.
Однако здесь темно, так что видно только изгиб шеи Наоми и мягкую линию ее подбородка, когда она прислоняется щекой к стене.
Но мне не нужно видеть ее, чтобы почувствовать ее. Как и в чертовой камере, ее теплого тела под моим достаточно, чтобы закрепить ее присутствие в моей чертовой душе.
Я отпускаю ее рот, но обхватываю пальцами ее подбородок, впиваясь ногтями в мягкость ее плоти и чувствуя ее пульс под своей кожей.
— Себастьян… — выдыхает она с облегчением.
Звук посылает прямой удар моему члену, и он напрягает мои штаны и ее ягодицы. Неважно, как сильно я ее ненавижу, неважно, как сильно я планирую уничтожить ее, я не могу перестать хотеть трахнуть ее.
Погубить ее.
Владеть ею.
В этом чертовом порядке.
— Ты ждала своего мужа, моя шлюха?
— Нет, я просто…
— Ты только что вошла в дом моих бабушки и дедушки под его руку, чтобы, черт возьми, уколоть меня?
— Я не хотела приходить сюда.
— Но ты это сделала. Наверняка, ты прекрасно знаешь о последствиях, — резко говорю я ей в ухо, и она вздрагивает, у нее перехватывает дыхание.
Мне нравятся гребаные звуки, которые она издает, когда я пугаю ее до глубины души.
Когда я — единственное, о чем она может думать.
Я хватаю ее за грудь и сжимаю твердый сосок сквозь ткань, и она вздрагивает от прерывистого вздоха и сдавленного стона.
— Нет… — шепчет она. — Не надо…Себастьян…