Я откидываю голову назад, позволяя обжигающе горячей воде струиться по мне.
Мой разум гудит от стратегий для Акиры. Мне нужно подобраться к нему поближе, что вынудит Наоми вернуться ко мне.
Она отказалась прийти? Прекрасно. Я сделаю выбор за нее. Или, скорее, заберу его, чтобы она поняла, что ей не следовало связываться с моей новообретенной жизнью.
Да, все было не идеально. Да, все было заезжено и иногда вынужденно, но это было все мое. Это было то, что я построил для себя, чтобы сбежать от ее чертового призрака.
Раздается звонок в дверь, и я закатываю глаза. Должно быть, это Нейт. Мало того, что он поставил Аспен на мое дело, так еще и продолжает доставать меня.
Выйдя из душа, я оборачиваю полотенце вокруг талии и направляюсь к двери.
Я смотрю в глазок, чтобы убедиться, что это не болтливая старушка из соседнего дома. Хотя она дружелюбна и иногда угощает меня домашней едой, но она может болтать часами напролет.
Это не Нейт и даже не разговорчивая леди.
Это… она.
Чертов кошмар.
Извращенный сон.
Наоми.
На ней элегантное темно-синее платье, волосы уложены, а губы накрашены в цвет крови.
Ее взгляд перемещается в сторону, и она сглатывает, что означает, что она нервничает и не в своей тарелке.
Наоми здесь. Даже если на день позже.
Когда я вижу ее перед своей дверью, красивую и нарядную, во мне что-то пробуждается.
Зверь, который дремал с тех пор, как она ушла.
Зверь, который, как я думал, когда-нибудь вырвется из моей груди.
Это "когда-нибудь" наступит сегодня.
Чем дольше я стою здесь, не открывая дверь, тем больше она ерзает, оглядываясь по сторонам.
Новая Наоми не волнуется и не показывает свою уязвимость. У нее не приоткрываются губы и не расширяются глаза.
Она столь уважаема, как и ее муж.
Только не эта Наоми.
Это совсем другое дело. Она отличается от человека на благотворительном мероприятии или даже в моем кабинете.
Та версия была для публики, эта — для меня.
И поскольку она пришла ко мне по собственной воле, я ни за что на свете не позволю ей проскользнуть между моих пальцев.
Однако я не открываю дверь сразу. Ей нужно ждать, как я ждал семь лет.
К концу сегодняшнего вечера она вспомнит, какого хрена она моя.
Она не принадлежит ни Акире, ни кому-либо еще.
Она, блядь, моя. Всегда была и всегда будет.