— Мы пришлем твоих позже, — Нокс отмахивается от меня. — Не нужно тратить свое время.
— Я лично выберу своих, — я смотрю на двух стажеров, на которых мне указала Кэндис. — Кейт и Омар. Следуйте за мной.
Они оба вздрагивают, но не в плохом смысле. Скорее, их глаза становятся шире, и они смотрят друг на друга с видом «что происходит?».
Может быть, я и не занимаюсь такими громкими делами, как Нокс, но я получаю много работы, которая будет хорошо смотреться в их резюме.
— Что? Нет, — Дэниел скользит передо мной с грацией пантеры. — Это не так работает!
— Сейчас, — я разворачиваюсь и ухожу. Два стажера секунду колеблются, прежде чем молча последовать за мной.
— Это называется привилегированным обращением, потому что ты принц Нейта, — шепчет Нокс, когда я прохожу мимо него.
— Тогда поговори с ним.
— Какого черта ты вообще здесь делаешь? — Дэниел кричит мне вслед.
— Обсуди это с Кэндис, — я делаю ей знак, и она злорадно улыбается ему, проводя стажеров в мой кабинет.
Я говорю им, чего от них ждут, эффективности без головной боли, затем хватаю свой портфель и ухожу.
Дэниел и Нокс все еще устраивают шоу, разделяя стажёров, и я игнорирую их, направляясь к выходу.
— Они снова за свое, — Аспен, единственная старшая женщина-партнер в фирме, идет в ногу со мной, и мы заходим в лифт.
Ей чуть за тридцать, и она одна из основательниц Weaver & Shaw. Они никогда бы не признали это, но Аспен — это линия, которая удерживала Нейта и Кингсли Шоу от убийства друг друга и действительно делала что-то продуктивное со своей разрушительной энергией.
В каком-то смысле она стратег и близкий друг Нейта, но в суде она может превратиться в огненный шар, который соответствует ее цвету волос.
— Я знаю, — вздыхаю и нажимаю кнопку парковки.
— Как у тебя дела?
Я поднимаю бровь, и она поднимает идеальную бровь в ответ.
— Дай угадаю. Нейт проболтался, и теперь мне приходится иметь дело с его вооружением и секретным оружием массового уничтожения.
— Я кто угодно, только не секрет, Себастьян. И ты забываешь, что я была рядом, когда ты достиг дна. Я собираюсь быть вестником плохих новостей и сообщить тебе, что это больше не повторится, не только ради Нейта и фирмы, но и ради тебя.
— Я буду в порядке.
— Лучше чтобы так и было. Я не хочу начинать использовать то, что знаю, чтобы держать тебя в узде.
Лифт открывается, и мы входим в гараж, затем останавливаемся. — О чем ты говоришь, Аспен?
— В твоей семье все не так, как кажется.
— Это мне ни о чем не говорит.
— Так не должно быть. Если я дам тебе все ответы, то как ты собираешься понять это самостоятельно? Но вот подсказка: твои бабушка и дедушка и даже Нейт что-то скрывают от тебя, — она машет мне рукой и идет к своей машине.
К чему, черт возьми, она клонит? Я точно знаю, что Аспен не заговорила бы об этом, если бы не считала это жизненно важным, но я также не в настроении играть в ее интеллектуальные игры.
Я ни на что не настроен. К черту настроение.
Качая головой, я сажусь в свою машину и еду на встречу.
Однако мой разум не сосредоточен на работе или формировании межличностных отношений. Обычно у меня это получается лучше всего — использовать имя бабушки и дедушки всякий раз, когда я считаю нужным.