И я ненавижу это.
Я хочу, черт возьми, наказать ее за это.
Она протягивает ко мне руку, ее ладонь касается моей щеки, когда она поднимается на цыпочки и прижимается своими губами к моим. Они мягкие и неуверенные, но в то же время полные и убийственные.
Как и семь лет назад.
Только она уже не та Наоми, что была семь гребаных лет назад.
Я хватаю ее за волосы и дергаю назад, заставляя ее вскрикнуть.
— Какого черта ты думаешь, что имеешь право целовать меня?
Она дрожит в моих объятиях, и я отталкиваю ее, пока не передумал и не впился в ее губы, а затем завоевал ее рот.
Пока я не похитил ее нахер отсюда, чтобы нас больше не было в этой реальности.
Но даже это не прогонит ярость.
Даже этого будет недостаточно.
Пронзительный всхлип эхом разносится в воздухе, и Наоми соскальзывает на землю, подтягивая колени к груди.
Ее ладони закрывают лицо, когда она начинает рыдать. Нет другого слова, чтобы описать, как ее грубые всхлипы наполняют воздух.
Я никогда не видел, чтобы она так ломалась, даже в этой чертовой камере.
У меня внутри все переворачивается, и чувство, которого я никогда не хотел бы испытывать снова, вырывается на поверхность.
Беспокойство.
Гребаная потребность обнять и утешить ее. Вытереть ей слезы и сказать, что все будет хорошо.
Но это было бы гребаной ложью.
У нас не все в порядке.
И никогда не будет.
И все же я не могу заставить себя пошевелиться, когда ее глухие, призрачные рыдания наполняют мои уши. Они отличаются от тех случаев, когда она испытывает оргазм или наслаждается приступом боли.
Это для другого типа боли.
Они эмоциональны.
Я протягиваю руку к ее голове, желая прикоснуться к ней, желая просто… быть рядом с ней.
Но она никогда не была рядом с тобой.
Я оттягиваю ее назад, сжимая челюсть. — Приходи завтра ко мне домой.
Ее всхлипывания прекращаются, когда она смотрит на меня заплаканными глазами. — Почему?
— Потому что, если ты этого не сделаешь, я расскажу об этом твоему мужу.
Затем я разворачиваюсь и ухожу, ее всхлипы следуют за мной.
Я закрываю дверь и остаюсь там, следя за тем, чтобы никто больше не слышал и не видел ее в таком виде.