— Да, конечно.
— Так чего же ты ее туда ведешь?
— Приказ есть приказ, — сказал Кальмус.
— Говорят, что ты с этими лошадками хороший гешефт сделал, а?
— Да.
— По виду не скажешь, что ты барышник. Наверняка они тебя провели за нос.
— Лошадей мы отдали за клочок бумаги. Не за деньги, а за клочок бумаги!
— А если б ты не захотел, то и не погнали бы их на сосиски? — поинтересовался мужчина.
— Они пойдут не на сосиски.
— А на что же?
— На кровяную и ливерную колбасу.
— Откажись.
— Это распоряжение антифашистских властей. Вернее, одного их представителя.
— Что может диктовать тебе один человек? Ничего! Ты же Кальмус. Одумайся!
— Откуда ты меня знаешь?
— Тебя здесь все знают. Такое имя сразу запоминается. У тебя доброе сердце. Так про тебя говорят. С этим нужно считаться.
— Больно уж много ты говоришь, — заметил Кальмус незнакомцу.
— Продай мне твою лошадь.
— Что?
— Продай, пока ее не сожрали. Продай, если ты любишь лошадей.
— Я не могу этого сделать. Они меня за это дело к стенке поставят. Они все вооружены, и винтовочки у них совсем не для показа.
— Продай, у меня есть корм и хорошая конюшня.
— Да знаешь ли ты толк в лошадях? Будет ли лошади хорошо у тебя? А какой у тебя есть корм? Сено? И только?
— Ну, засыпал вопросами.
— Говорить ты горазд…
— Можешь прийти и посмотреть.
— Это когда покупают — смотрят.
— Разумеется, как водится среди честных людей.
— А сколько дашь?
— Тысчонку.