— У нас четыре грузовика с консервами, и мы хотим передать их в пользу гражданского населения. Я уполномочен подписать акт передачи и хочу получить от вас заверение в том, что все консервы попадут только в руки гражданского населения.
— А что вы еще хотите? — спросил Ентц.
— Ничего.
— Откуда вдруг у вас такая человечность и такая готовность помочь нам?
Капитан молчал.
— Я вас не понимаю. Еще вчера вы хотели выиграть войну, а сегодня…
— Если б я жил в этом городе, то, не задумываясь, перешел бы на вашу сторону, — заговорил капитан. — Вы антифашист? — И, не дожидаясь ответа, продолжал: — Вы, видимо, побывали и в тюрьмах, и в концлагерях? Это почетно. Очень даже почетно! Я же шесть лет был на фронте, на самых разных участках. Сколько ужасов я насмотрелся! Сколько унижений мне пришлось перенести! Мы жили по-разному, но в конце концов пришли к единому.
— К единому? — удивился Ентц.
— Да, жить на земле нужно во имя человечности! На земле нужно жить, а не прозябать!
— Примите машины с консервами под охрану! — приказал Ентц часовому. — А господин капитан может идти, куда ему заблагорассудится!
Офицер козырнул. Ентц подошел к нему и, заглянув в глаза, пожал руку.
— Я не виноват, — сказал Каддиг. — Это не моя личная вина. Меня предупреждали, как все это может обернуться. У меня давно нет знамени. Из СА меня выперли. Не понадобился я и фюреру для его штурмового отряда. У меня нет ничего, за что бы я боролся. Я управляю жизнью целого района. Этот район некоторым образом стал моей собственной территорией, своего рода небольшим островом. А остров — это уже земля. Значит, у меня под ногами земля. Посмотрите, город живет! Двое суток он казался вымершим, а теперь он опять ожил. Из печных труб к небу вновь поднимаются струйки дыма. Антифашистская власть живет.
— Вы думаете, они оставят это место за вами? — спросила Шарлотта.
— Нет.
Каддиг сидел с низко опущенной головой.
— Я заявлю о своей отставке. Я слишком стар для этой должности, да еще в такое время. Я большой тугодум. К тому же в своей жизни наделал слишком много ошибок. Я как раньше кому-то мешал, так и теперь мешаю.
— И куда же вы теперь намерены направить ваши стопы? — поинтересовалась Шарлотта. — К Ентцу? Или к этому неучу Хайнике, который пугает всех своей маленькой революцией?
— Пока я еще не решил.
— А что будет потом?
— И этого я не знаю. У меня сейчас нет ясной цели.
— Если хотите, можете прийти ко мне… — предложила Шарлотта.
Каддиг поднял голову и сказал:
— Еще позавчера вы этого не хотели, Шарлотта.
— Тогда была среда, а сегодня уже пятница.
— Уже пятница? — переспросил он, стараясь не показать своего волнения.
— Мы будем жить не так, как раньше.
Каддиг встал и протянул руки.
— Я не создана для торжественных клятв в верности, — сказала Шарлотта. — Просто у нас нет другого выхода.
— Будут концерты — будет и музыка, — весело проговорил Каддиг.
— Да, что-то подобное.