Вскоре из кухни послышалось дребезжание моющейся посуды, а потом потянуло ароматами жареных сосисок и кофе. Тайт застелил стол чистой скатертью и накрыл на двоих. Уилмот, подвижное лицо которого было раздосадованным и голодным, придвинул себе стул.
– Ты очень много наготовил, – сказал он, поглядывая на шесть сосисок и гору жареной картошки.
– Свиные сосиски – другие не такие хорошие, – сказал Тайт, – и молодая картошка. Давайте, положу вам спелых помидоров, которые я подобрал по пути на грядке в «Джалне». И налью вам кофе. Сливки густые, как пудинг, босс.
К Уилмоту вернулось хорошее самочувствие. Конечно, Тайт его баловал, а он, несмотря на подозрения, терпел Тайта.
– У меня жизнь очень интересная, босс, – сказал Тайт. – Каждый день происходит что-то занятное. Скучно не бывает. И всегда я нахожу чем заняться. Сразу после ланча пойду ощипывать жирного гуся – того, что висит в кухне.
Некоторое время спустя он вернулся и поднес гуся прямо к носу Уилмота.
– Вы не считаете, босс, что у этого гуся резкий запах? – поинтересовался он.
– Убери от меня этот ужас! – понюхав, заорал Уилмот.
Тайт вдохнул запах туши, чуть ли не смакуя его.
– Да, запах довольно резкий, – заключил он.
– Унеси его отсюда и закопай, – приказал Уилмот.
Но когда чуть позже он зашел в кухню, Тайт сидел на низком стульчике и ощипывал гуся.
– Было бы жалко, босс, – пояснил он, – выбрасывать эти замечательные перья. А что касается вони, к ней на удивление быстро привыкаешь.
– По-моему – нет, – сказал Уилмот и хлопнул дверью.
Совсем скоро оба мирно сидели в плоскодонке – привязанная к маленькому причалу, она всегда была наготове. Тайт неторопливо греб, а Уилмот сидел в кормовой части, откинувшись на старую выцветшую подушку. Он рыбачил, используя кусочки гуся в качестве наживки. Поверхность воды на реке была гладкая, как стекло. Рябь от лодки колыхала разноцветные листья растущих прямо из воды ив. Пение неведомых птиц пронзало тишину, но самих певунов видно не было. Они сгрудились среди угасающей листвы, предвосхищая свой опасный перелет на юг. Однако голубые сойки и еще какие-то птицы, которые оставались здесь, расправили крылья и беззаботно носились над рекой, отражаясь, как в зеркале, в воде, которой совсем скоро суждено превратиться в лед.
– Я все еще размышляю о том, – сказал Тайт, – какую интересную жизнь я веду, босс. Со мной каждый день происходит что-то неожиданное. И хотя иногда бывают проблемы, они всегда как-нибудь решаются. Вы так не считаете, босс?
– Я не прошу лучшей жизни, – отозвался Уилмот.
XIII. Отъезд
Стой самой минуты, как Люси Синклер получила письмо от Кертиса, она буквально вся сгорала от нетерпения. Она не могла ни на чем сосредоточиться, даже на том, чтобы по-настоящему подготовиться к поездке на юг, которую считала неминуемой. Она приказывала Синди и Белль достать все ее платья, нижние юбки с воланами, обшитые кружевами рубашки и ночные сорочки, чтобы сложить их для поездки, но когда она созерцала этот арсенал нарядов, то впадала в полную растерянность и приказывала служанкам все убрать с глаз долой. Она не переставая волновалась о деньгах и то и дело пересчитывала то, что от них осталось, совершенно упуская из виду сумму, которую отдала Тайту Шерроу. Она плохо спала и просыпалась в слезах от кошмаров, в которых муж являлся ей с петлей на шее. Синди теперь спала на матрасе в комнате Люси прямо на полу. Когда ее будили звуки хозяйской тоски, она тоже начинала причитать. В соседней комнате от этого пробуждалась Белль, и в результате от громких голосов и шумных рыданий рабов просыпались дети. Аделину и Филиппа, спавших в своей комнате на первом этаже, шум не тревожил, а вот Неро, почивавший на коврике у их двери, важно поднимался по лестнице и смотрел на гостей с мрачным неодобрением. Потом он издавал недовольный горловой рык и возвращался вниз.
Жизнь троих старших детей из-за неупорядоченности в доме приобрела неожиданные краски. За детьми почти не смотрели, и они делали что хотели, следуя своим беспорядочным желаниям. Одевались во что хотели, ели когда хотели и что хотели. Они (то есть Августа и Николас) придумали игру – что-то вроде игры с продолжением, – в которой изображали путешественников, первооткрывателей новых земель и иногда пиратов эпохи королевы Елизаветы. Николас был то сэром Фрэнсисом Дрейком[17], то сэром Уолтером Рэли[18], в то время как Августа хранила верность роли сэра Ричарда Гренвилла[19]. Для Эрнеста не нашлось особого персонажа, поэтому он изображал всех цветных представителей новых открытых земель, а иногда даже испанцев Непобедимой армады[20]. Он целиком посвящал себя всем этим ролям, исполняя воинственные танцы, обменивая свои земли на пару бусинок или принимая христианство – с большим энтузиазмом брался за все, что от него требовалось.
Как раз сейчас испанцы захватили сэра Ричарда Гренвилла. Он, в лице Августы, стоял на палубе их флагманского судна.
Николас декламировал в своей лучшей манере:
– Ты же испанцы. Давай пой ему хвалу, – обращаясь к Эрнесту своим обычным голосом, продолжал он.
– Ты достигнул высоких результатов, муша[22], – поспешно, но с подобающей высокопарностью произнес Эрнест.
– Вы только послушайте, – обратился Николас к воображаемой публике. – «Ты достигнул»! Сановный испанец не мог так говорить.
– Он бы говорил на ломаном языке, разве нет? – защищался Эрнест.
– «Ты достигнул» – не ломаный язык, а просто плохое знание грамматики. Кроме того, ни один испанец не скажет «муша». Ведь это по-французски. А испанец скажет «сеньор».
– Сеньор, черт возьми, – сердито сказал Эрнест. Он считал, что слишком уж часто подвергается критике.
Пока длились эти препирательства, сэр Ричард благородно и отстраненно стоял на палубе испанского галеона.
Теперь Эрнест выправился и говорил четко, ибо знал, что, если не удовлетворит требованиям роли, ее могут у него отобрать:
[17] Фрэнсис Дрейк (1540–1596) – английский капитан, военно-морской офицер и исследователь.
[18] Уолтер Рэли (1552–1618) – английский придворный, государственный деятель, писатель, историк, моряк, солдат и путешественник.
[19] Ричард Гренвилл (1542–1591) – английский морской командир, мореплаватель, вице-адмирал.
[20] Непобедимая армада – крупный военный флот, собранный Испанией в 1586–1588 годах для вторжения в Англию во время англо-испанской войны (1585–1604).
[22] Скорее всего, имеется в виду слово «monsieur» – месье (фр.).