– Люциус, мне нужно сказать вам кое-что важное – надеюсь, вы серьезно обдумаете и учтете.
Раньше она никогда не обращалась к нему по имени, у учителя на глазах выступили слезы. Он, бедный одинокий ирландец, к сожалению, лишний в этой стране мужественных первопроходцев. Он подумал о своей бедной матери в графстве Корк и о том, что за последние десять месяцев не написал ей ни строчки.
– Я серьезно обдумываю все, что вы говорите, миссис Уайток. – Он говорил чуть не плача.
– Так вот что я вам скажу, – продолжала она. – Вам надо жениться на Амелии Базби. Лучше не придумаешь.
– Но… – в панике начал он.
– Слушайте. Сразу видно: она от вас без памяти. Молодая здоровая женщина, которая будет о вас отлично заботиться. Добрая. Безумно хочет замуж – все ее сестры давно завели семьи.
– Но у меня нет средств. Семью создавать не на что.
Продолжая увещевать, Аделина понизила голос почти до шепота.
– Пусть это вас не беспокоит. Амелия – женщина со средствами. Дядя-холостяк оставил ей отличную ферму, которую она сдает в аренду. Кроме того, он оставил ей домик в городе. Вы могли бы сразу переехать туда. Амелии скоро тридцать, и она страстно желает зажить с супругом семейной жизнью. Она боготворит вас. Ясно как божий день.
– Но почему… почему? – пробормотал Мадиган. – Во мне нечего боготворить.
– Вы не знаете себе цену, – сказала Аделина. – С ирландцами всегда так. Мы чересчур скромны. Англичане так спокойно самонадеянны. Шотландцы так чванливы. Послушайте моего совета, Люциус, и попросите руки Амелии. Ручаюсь, она согласится за вас выйти.
Мадиган сцепил руки на груди, хотел что-то сказать, но не смог, снова открыл рот и наконец проговорил:
– Моей женитьбе на такой девушке, как мисс Базби, препятствует одно существенное обстоятельство.
– Только не говорите, что вы женаты.
– Слава богу – нет, но я католик.
Аделина удивилась, но не растерялась.
– Странно, – ответила она, – что вы сразу мне не сказали – наверное, боялись, что, если узнаю, не приму вас на работу.
– Причина именно в этом. – Учитель с вызовом посмотрел ей в глаза. – Не потому, что я стыжусь своего католического воспитания – но я отчаянно нуждался в работе и знал, что в местном сообществе категорически преобладают протестанты.
– Ну, – грустно согласилась она, – тогда боюсь, что в плане этого брака все безнадежно.
Тут о себе заявила несговорчивая натура Мадигана.
– Не понимаю почему, – сказал он. – Религии в любой форме я придаю мало значения. И лет пять не исповедовался.
– А ваша мать знает? – допытывалась Аделина.
– Нет, не знает.
– Бедная женщина – иметь беспутного сына.
– Я ее очень люблю.
– Надеюсь, вы ей часто пишете.
Мадиган заломил пальцы.
– Крайне редко, – признался он и с благодарностью посмотрел на прервавшего разговор Эрнеста.
– Идемте скорее, – позвал мальчик. – Там Неро подает папе лапу.
Они вернулись в гостиную. Неро сидел на задних лапах, а Филипп, наклонившись, протянул ладонь.