– Не совсем. Она просит извинить ее за то, что оскорбила ваши чувства.
– Это ни одной женщине не под силу.
– Даже миссис Синклер? – Еще немного, и улыбка мальчика превратилась бы в оскал.
– За такую дерзость, – объявил Мадиган, – напишешь пятьдесят строчек. Начинай прямо с того места, где остановился в прошлый раз.
– Можно, я сначала отнесу Гасси подарок?
– Подарок?
– Ведь вы знаете, что у нее день рождения! Я дарю ей домашнего голубя. Как тяжело быть наказанным, когда в семье день рождения.
– Ладно, на этот раз я тебя прощаю, – сказал Мадиган, – но впредь попридержи свою непочтительность.
– Что такое непочтительность? – спросил Эрнест.
– Нахальство, – сказал Мадиган. – Смотри, остерегайся его.
– Нахальство, черт возьми, – воскликнул Эрнест и бросился за братом.
Августа, откинувшись, сидела в тени, среди белых берез. Сама она тоже была в белом, в честь дня рождения. Со счастливым выражением она теребила золотую цепочку с медальоном у себя на шее. Она думала, что такой красивой вещицы у нее не будет еще много лет. Но в то утро мама поднесла медальон к шее, а папа приподнял сзади копну темных волос и защелкнул замочек. На одной стороне медальона под стеклом были две переплетенные пряди волос: светлая – Филиппа и рыжая – Аделины.
Мальчики с трепетом наблюдали, как Августа раскрыла медальон и предъявила реликвии.
– Видите, пряди волос только на одной стороне, – объяснила она. – На другой у меня будут ваши две пряди и прядка малыша Филиппа, аккуратно переплетенные между собой. Тогда будет представлена вся семья.
От восторга Эрнест захлопал в ладоши и прилег рядом с сестрой, чтобы подержать в руках медальон. Он казался таким маленьким рядом с Гасси, что она почувствовала, как сердце, вдруг ставшее восприимчивым к новым эмоциям, защемило от любви к брату. Она потрепала его по щеке и поцеловала.
Николас, ревниво глядя на это, сказал:
– Полагаю, мой подарок тебя не интересует.
Тогда она увидела, что под мышкой он держал красивого лоснистого голубя, который выпятил грудку и во все стороны крутил головой.
– Это мне? – радостно воскликнула Гасси.
Николас опустил птицу ей на грудь. Голубь совершенно не испугался и принялся клевать медальон.
– Он твой, – сказал Николас, – и я построил ему голубятню.
Эрнест сел и протянул руку, чтобы потрогать глянцевые перышки.
– Он не улетит, – успокоил их Николас, – у него на ножке кольцо, к которому я привязал ленточку. – Он вложил конец «поводка» в руку сестры.
Все трое были совершенно счастливы в этот ослепительный день. Они откинулись на траву, Августа уложила голову Эрнеста себе на плечо и гладила ее. Изнутри на нее нахлынуло какое-то упоение. Николас положил ей голову на другое плечо.
– И меня гладь, – попросил он.
К вечеру Люциус Мадиган возник в комнате, где дети обычно занимались и делали уроки. Августа учила стихотворение, повторяя строчки монотонным голосом. Николас клеил бумажного змея, а Эрнест нарезал полосками бумагу для хвоста.
Лицо учителя было то ли довольное, то ли виноватое.
– Ну, у меня хоть и не день рождения, но вот подарок. Глядите-ка! – сказал он.
Подарок нельзя было не заметить сразу, потому что это была громоздкая диванная подушка из красного с золотом атласа и с кистями по углам.
– Должен вам сказать, – доверительно сообщил Мадиган, – пока тащил, мне стало так жарко, что уже хотел бросить ее на дороге.