– Кузен заплатил мне сорок долларов наличными, босс. Кроме того, он выделил мне два акра земли с гравийным карьером. Он из состоятельных индейцев, босс. О Белль хорошо позаботятся. С мужем ей очень повезло.
От берега реки поднимались мягкие ароматы начала лета. У самой кромки воды цвела калужница. И Уилмот уже меньше злился на Тайта. Пытаться его изменить бесполезно. Он был так же текуч и так же стабилен, как и сама река.
Будто послушная тень, он скользил по дому, восстанавливая нарушенный Уилмотом порядок. По вечерам они вдвоем садились ужинать. Узкий молодой месяц поднимался над рекой и сиял им серебряным светом.
– Мне кажется, босс, – заметил Тайт, – что мы с вами не из тех мужчин, что женятся. Нам так хорошо в компании друг друга. А женщина была бы лишней (последнее слово он сказал по-французски).
XXVII. Еще одно путешествие
Беглецы так ослабли, когда их привезли домой, и так обрадовались этому, что даже не задумывались, выпадет ли на их долю возмездие за смелую выходку, но по мере восстановления сил их ожидания страшного наказания росли. Они сильно ошибались.
– Молодняку, по-моему, уже и так пришлось много пережить, – сказал Филипп Аделине, и та согласилась. Она и сама была так счастлива, что они целы и невредимы, что отмахнулась от всего, что нарушило бы душевное спокойствие.
По-настоящему радостный день наступил, когда дети смогли вместе со взрослыми сесть к столу, который накрыли к чаю. Были там и Уилмот с Бланчфлауэром – молодого человека приняли в семейный круг.
– Дети очень изменились, – заметил Уилмот. – Мне кажется, повзрослели. – Он смотрел на них и ласково улыбался, а это случалось нечасто.
Филипп бросил на детей благодушный взгляд.
– У них зверский аппетит, – сказал он, – но все потеряли в весе. Эрнест решительно исхудал.
– Морское путешествие пойдет им на пользу. Вернутся розовощекими, – сказал Уилмот.
– Взять, к примеру, Гасси. – Ярко-голубые глаза Филиппа остановились на дочери. – Желтая, как цыпленок.
Бланчфлауэр бросил на Августу полный восхищения взгляд.
– Мне кажется, – сказал он, – что лицо мисс Гасси имеет нежный оттенок слоновой кости.
От его замечания мальчики затряслись от давившего их смеха. Августа не поднимала длинных ресниц.
– У меня ум за разум заходит при мысли о том, сколько мне еще предстоит сделать до отплытия. Вы только подумайте – одеть шестерых! – вставила Аделина.
– Я насчитал, что вас пятеро, – не согласился Уилмот.
– Как же, а малыш? – воскликнула Аделина. – Больше никогда не выпущу детей из поля зрения.
– Ох и тяжело вам с ним будет! – сказал Уилмот.
Филипп подмигнул ему.
– Как же, вы забыли, что по пути сюда я взял на себя всю заботу о Гасси? Правда, Гасси? Я делал все – все до последнего – для этого младенца.
Мальчиков снова начал давить смех.
Филип, увидев, что они уже покончили с чаем, велел им встать из-за стола.
– И не вздумайте выходить из комнаты! – крикнула им Аделина. – Мой долг – заботливо растить тех немногих детей, что у меня остались, – повернувшись к Бланчфлауэру, добавила она.
– Я не знал… простите, – с полным сострадания лицом пробормотал он.
У нее к глазам подступили слезы.
– Это все мои истерзанные нервы, – ответила она. – Я забыла, сколько у меня детей.
– Четверо, все живы-здоровы, – рассмеялся Филипп, – и мы благодарны Богу, что их не больше.
– Младший у нас такой милый! – Ее глаза светились гордостью. – Блондин, весь в отца. А рыжих нет – сразу ясно, что я скромная женщина. Ах, мои измотанные нервы – они совершенно расстроились. Вы не поверите, а ведь я сильно изменилась. Я стала другой, так ведь, Гасси?