— Что он там делает? — не унимался Данте, не двигаясь с места.
— По-моему, умирает, — ответил Рей.
— О, зачем мы живем! — простонал Данте.
— Все мы окончим свои дни в этой или в другой больнице, — патетически заявил Рей. — Лучше привыкать заранее.
— Я устал, — запричитал Данте. — Вы даже не представляете, как я устал. Я чувствую себя совсем старым. Смерть Нестора, нападение на нас в Чакарите без всякой причины, теперь вот Аревало — мне дурно от всего этого. Я боюсь. У меня нет сил это перенести.
Они подошли к окошку для справок в вестибюле.
— Мы хотели бы узнать об одном сеньоре. Его привезли вчера, — сказал Рей в окошко. — Сеньор Аревало.
— Когда он поступил?
— Мне здесь не нравится, — громко заявил Данте.
Видаль подумал: «Бедняга. Если я ему скажу, что мы его здесь оставим, он расплачется».
— Его привезли вчера вечером, — сказал Рей.
— В какую палату?
— Этого мы не знаем, — ответил Видаль. — На него напали, избили.
Тем временем Данте, вытащив челюсть, протирал ее пальцем и принюхивался.
— Что ты делаешь? — спросил Видаль.
— Да вот, болтается она, еда застревает и воняет, — объяснил Данте. — Да у тебя ведь тоже вставная челюсть. Вот увидишь, как это бывает.
— Вы родственники пострадавшего? — спросил господин среднего роста, лысый, с круглой головой, напоминавшей калебасу, в которой вырезают глаза, нос и рот. На нагрудном кармане его халата было вышито синими нитками «Д-р Л. Каделаго».
— Нет, не родственники, — ответил Видаль. — Друзья. Друзья детства.
— Это все равно, — быстро парировал врач. — Идемте вот сюда.
— Скажите, доктор, — спросил Рей, — в каком он состоянии?
Врач остановился. Казалось, что он, поглощенный своими мыслями, смущен вопросом. Теперь уже Данте с нескрываемой тревогой осведомился:
— Ничего плохого не случилось? Лицо врача помрачнело.
— Ничего плохого? Не понимаю, что вы хотите этим сказать.
— Наш друг Аревало… не умер? — пролепетал Данте.
— Нет, не умер, — заявил врач сурово и печально.
— Он в критическом состоянии? — еле слышно спросил Видаль.
Врач усмехнулся. Друзья приготовились услышать хорошую новость, которая их успокоит.
— Да, в критическом, — подтвердил врач. — Очень слаб.
— Какое несчастье! — огорчился Видаль. Доктор Каделаго снова опечалился и сказал:
— Теперь мы располагаем средствами борьбы с подобными ситуациями.