— Как это было?
— Пока мы еще не знаем подробностей расследования, — торжественно ответил Рей.
— Этот болтун, его сын, не должен был туда идти, — заявил Джими.
— О чем вы говорите? — спросил Данте.
— Вы свидетели, что я сделал все, что мог, чтобы его отговорить, — заявил Рей. — Я назвал его самоубийцей.
— Бедняга думал, что раз он идет с сыном, то ему ничего не грозит, — заметил Аревало.
— Я назвал его самоубийцей, — повторил Рей.
— Бедный парень, — сказал Видаль. — Какой груз на его совести.
— О ком они говорят? — спросил Данте.
— Я назвал его самоубийцей, — ответил невпопад Рей.
В комнату вошел лысый, флегматичный, тучный господин с огромными руками и тихим, мягким голосом. Видалю объяснили, что это родственник Нестора или доньи Рехины. Когда упомянули имя хозяйки, Видаль спросил:
— Где она?
— В своих покоях, — торжественно ответил Рей.
— Могу я пройти к ней поздороваться?
— Не докучай ей, — раздраженно посоветовал Джими. — Ты же ее, в общем-то, никогда не видел.
— Что ты читал? — спросил Видаль. Появились двое молодых людей. Один был высокий, тощий, с прыщеватым лицом. Второй — приземистый, с очень круглой головой и выпученными глазами, которые, казалось, смотрели снизу вверх с плохо скрытым любопытством. Парни поздоровались издали, судорожно кивнув, и уселись на другом конце комнаты. «На самом холодном месте, — подумал Видаль. — Нам, старикам, повезло, мы-то рядом с печуркой. Запах эвкалипта в сочетании с керосином полезен при простуде». И опять вспомнил о Несторе.
— Видишь их? — указал Джими на парней. — Эти два типа мне не нравятся.
— Что ты читал?
— В «Ультимаора» статью о «войне со свиньями».
— Войне со свиньями? — переспросил Видаль.
— Вот и я спрашиваю, — сказал Аревало. — Почему «со свиньями»?
— И я не понимаю почему, — подхватил Рей.
— Да нет, — возразил Аревало. — Я спрашиваю, почему они пишут «со свиньями». У этих щелкоперов нет никакой логики, даже в употреблении слов.
— Достаточно какому-то газетчику что-то ляпнуть, и вся страна будет твердить о войне со свиньями, — рассудил Рей.
— Вовсе нет, — возразил Данте. — Другие называют ее «охотой на сов».
— Сова, по-моему, лучше, — заявил Аревало. — Сова — символ мудрости.
— Но признайтесь, — сказал Джими, обращаясь к Аревало и Рею, — вы двое предпочли бы, чтобы вас называли свиньями.
Все засмеялись. В столовую вошла соседка, неся на подносе чашечки кофе. Она укорила их:
— Ведите себя прилично, сеньоры. Вы забываете, что в доме покойник.
— Его уже привезли? — спросил Видаль.